Читаем Дженни Герхардт полностью

Другим персонажем, которого ему приходилось серьезно принимать во внимание в любых поступках, был его брат Роберт. Последний, вечно застегнутый на все пуговицы, энергичный, полный сил, являлся в некотором смысле навязанным Лестеру без его согласия образцом поведения. Его подчеркнутое внимание к деловым вопросам, постоянное соблюдение правил в развитии бизнеса, настойчивость в том, что следует добропорядочно себя вести в любом вопросе, включая мораль и частную жизнь, Лестера лишь раздражали. Он знал, что брат не являлся человеком добросердечным или щедрым и в действительности всегда был готов обмануть собственную совесть или, как самое малое, принудить ее к оправданию любых уловок. Что у него при этом было в голове, Лестер не понимал – он был не в состоянии отследить хитросплетений логики, сочетавшей жесткую деловую хватку с моральной и светской безупречностью, но у брата как-то получалось. «Совесть пресвитерианина-шотландца смешалась в нем с азиатским пониманием ловли своего шанса», – заметил он как-то приятелю, и оценка эта была довольно точна. И однако он не мог свергнуть брата с пьедестала или бросить ему вызов, поскольку общественное мнение было отчего-то на стороне Роберта. Тот всегда следовал условностям – способом самым практическим, годным для примера, возможно, даже несколько переусложненным. Сделать тут ничего было нельзя, оставалось лишь держаться настороже.

На самом деле Роберт был не особо заинтересован в процветании Лестера. С личной стороны он неплохо относился к брату, однако не доверял его суждениям по финансовым вопросам, а в силу разницы темперамента между братьями никогда не было согласия в том, как следует вести свою жизнь и свои дела. Лестер втайне презирал брата за его холодную, но настойчивую погоню за всемогущим долларом. Роберт был уверен, что легкомысленный подход Лестера ко всему заслуживает порицания и рано или поздно обязательно приведет к беде. Они не особенно спорили по деловым вопросам – пока всем руководил отец, для того не было особых возможностей, – но постоянно проявляющиеся тут и там мелкие противоречия ясно указывали, куда дует ветер.

К примеру, вопрос отношения к пожилым работникам так и не удалось разрешить к их взаимному удовлетворению. Роберт, сторонник холодного и жесткого подхода к бизнесу, стоял за то, чтобы увольнять стариков, начинавших еще при отце, называя это «корчеванием пней». Лестер ратовал за более человечный подход.

– Я не собираюсь смотреть, как старика, проработавшего в компании с самого основания, выбрасывают на улицу без гроша в кармане, если это от меня зависит. Это неправильно. Фирма заработала деньги и может позволить себе приличное поведение. Я знаю, что бизнес в целом следует вести жестко и экономно, но такое выкорчевывание мне совсем не нравится. Разве мы не способны устроить пенсионную схему для тех, кто того заслуживает? Фирма же заработала деньги.

– А это, Лестер, повлечет за собой дополнительные издержки на стоимость производства, – протестовал его брат. – Это неразумно. Сейчас дела у фирмы идут успешно, но другие производители карет никуда не делись. Мы не можем позволить себе никаких дополнительных рисков или издержек по сравнению с начинающими. Дело бизнеса – зарабатывать деньги, столько, сколько возможно. Если впоследствии ты захочешь что-то сделать для этих людей в частном порядке, это уже твое дело. И потом, пока отец жив, бизнес нам не принадлежит. Его следует вести в интересах всех акционеров.

Вопрос тогда так и остался неразрешенным. Кейн-старший был слишком добр, чтобы встать полностью на одну из сторон, но с коммерческой точки зрения был склонен согласиться с Робертом, хотя в отношении этики и человечности думал, что позиция Лестера выглядит приличней.

Два брата спорили и по другим мелким поводам, хотя всегда вполне доброжелательно друг к другу. Лестер предпочитал развивать дело посредством установления дружеских отношений, скидок, личных контактов и шагов навстречу. Роберт был за жесткий контроль, снижение издержек и финансовые льготы ради удушения конкуренции.

– Думаю, в твоем методе тоже что-то есть, – мог он сказать иной раз. – Отец примерно так и работал. Но этот подход – для тебя. Я предпочитаю противоположный. Мне он определенно подходит. Если этот бизнес устоит, то сам к нему придет, если только я не ошибаюсь. Но бога ради, не обязательно меня слушать. – (Это уже в сторону отца). – Бизнес мне не принадлежит. И я вполне готов со временем из него выйти. Есть иные способы зарабатывать деньги, которые меня привлекают ничуть не меньше.

Старый промышленник всякий раз старался притушить разгорающийся пожар, но предвидел, что рано или поздно все закончится столкновением. Кому-то одному, а то и обоим, придется покинуть компанию. Возможно, ее придется разделить и продать еще до того, как он умрет.

– Если бы только мои мальчики могли договориться, – нередко говаривал он.