Читаем Дневник. Том 2 полностью

«Искусство партийно». Художники, будьте эпигонами передвижников, композиторы, не смейте двигаться дальше кучкистов. И никто да не смотрит ни вправо, ни влево.

Ой, как скучно. И это все с высоты престола.

Бедная, бедная Россия, когда же Ты вырвешься на широкий и глубокий фарватер, которого ты достойна?

6 июля. Прочла на днях книгу Emmanuel d’Astier «Sur Staline»[947]. Заболела от этого чтения. Чудовищная жизнь. Не человек, а чудовище. Такого изверга, мне кажется, еще не видел мир.

Уничтожать вокруг себя всех сотрудников Ленина, всех своих друзей молодости. Убийства, убийства без передышки. Наемные убийцы во всех частях света, например, убийство Троцкого и еще каких-то нежелательных людей в Италии, Раскольникова и еще где-то. И автор еще ничего не пишет об уничтожении крестьянства, «физического» уничтожения лучших мужиков.

Когда он послал на смерть своего друга, брата своей первой жены Сванидзе, и тот погиб, Сталин сказал: «Смотрите, какой гордый, даже не повинился». Наваждение дьявола.

Ее, Е. Сванидзе, сестра и невестка сосланы в лагерь. Как мог он жить? Ричарду III являлись тени убитых братьев, а этому ничего. И за что бедной России такие страдания? И систематическое уничтожение интеллигенции. Прав был Férard. Грузин. И потому жестокий. Трусливый.

Несчастная Светлана, дочь чудовища. Дочь женщины, которая застрелилась по его вине, не смогла перенести всего, что творилось.

Первая жена Сталина, Екатерина Сванидзе, умерла от туберкулеза. Сын от первой жены Яков был на фронте и попал в плен. Немцы предложили Сталину обменять его на генерала Паулюса. Сталин даже не ответил. Яков Джугашвили был расстрелян немцами.

24 октября. So werde ich liegen und horchen still… Heine[948].

Мне надо наконец взять себя в руки и приняться писать свою летопись. Многое надо записать.

Летом или весной (я теряю ретроспективную память) приезжал о. Всеволод и рассказывал о гонениях на церковь, на духовенство, на душу и дух человеческий.

В Печорах жил пожилой монах, граф – граф в прошлом – Симон Сиверс. Он ушел в монастырь в молодости. В Александро-Невскую лавру.

2 ноября. Завтра год с его <правнука Пети> смерти. Родители даже креста на могиле не поставили. Я звала Соню съездить со мной на кладбище, она отказалась. Другая порода людей.

В конце января этого года получила от Саши письмо. Он пишет: «У антикваров и старьевщиков постоянно натыкаешься на странные вещи, подчас жутковатые. Не так давно я у Марины отобрал потертый медный образок, к которому была привязана бумажка. Перевод: “Снято с русского в Севастополе в 1855 году”».

Несколько раз я перечитала эти строки, взяла с полки и прочла «Севастопольские рассказы» Толстого. «Севастополь в августе 55 года» я не могу читать спокойно, слезы навертываются на глаза против воли.

И по странной ассоциации я вспомнила март месяц 1935 года: в 1855 году люди умирали за родину, а в 35-м году гибли десятки и сотни тысяч <за> здорово живешь, по мановению руки патологически жестокого человеконенавистника, гибло крестьянство, а в 35-м году гибла интеллигенция. 45 лет истребляют интеллигенцию, талантливых людей, и никак не могут убить всех, новая поросль подымается на месте срубленных деревьев.

В Женеве в <1>960 году мы с Сашей обедали у Н.Н. Алексеева. Он показал нам фотографию тех 22 профессоров и философов так называемого идеалистического направления, которым пришлось покинуть родину. Среди них Николай Бердяев.

Их всех Ленин решил сослать (или выслать) в Сибирь. Жена Каменева (сестра Троцкого) уговорила Ленина дать им возможность уехать за границу, и им был дан пароход. Алексеев не принадлежал к этой группе, он, кажется, был профессором политэкономии (не уверена). Но ему посоветовал уехать приятель, близкий к власть имущим. «Уезжайте, – сказал он, – кровью запахло». Это было в самом начале 20-х годов.

Гумилева расстреляли в 21-м году. Вел. кн. Николая Михайловича тоже. Кровью у нас пахло с 17-го по 53-й год. А сейчас тот же произвол, хоть и без крови, слава Богу. А потом сколько ученых, писателей, поэтов. Все силы направлены на то, чтобы кастрировать Россию. И все не удается.

Несчастная, несчастная Россия. Пора, давно пора составить синодик, список всех погибших, замученных, расстрелянных миллионов русских лучших людей.

И какая богатая, плодородная русская земля, где, несмотря ни на что, рождаются новые молодые силы: Евтушенко, В. Конецкий, В. Некрасов, Ю. Казаков, ученые… Бедный Шостакович со связанными крыльями.

23 ноября. Вчера убили, застрелили Кеннеди.

Jedoch der schrecklichste der Schrecken das ist der Mensch in seinem Wahn[949].

Подлецы убивают всегда гуманных, смелых людей. Тиранов не убивают. Тираны трусливы и прячутся.

Очень жаль Кеннеди.

1964

5 января. «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский…». Л. Толстой. Севастополь в декабре 1854 г.[950].

Перейти на страницу:

Все книги серии Россия в мемуарах

Воспоминания. От крепостного права до большевиков
Воспоминания. От крепостного права до большевиков

Впервые на русском языке публикуются в полном виде воспоминания барона Н.Е. Врангеля, отца историка искусства H.H. Врангеля и главнокомандующего вооруженными силами Юга России П.Н. Врангеля. Мемуары его весьма актуальны: известный предприниматель своего времени, он описывает, как (подобно нынешним временам) государство во второй половине XIX — начале XX века всячески сковывало инициативу своих подданных, душило их начинания инструкциями и бюрократической опекой. Перед читателями проходят различные сферы русской жизни: столицы и провинция, императорский двор и крестьянство. Ярко охарактеризованы известные исторические деятели, с которыми довелось встречаться Н.Е. Врангелю: M.A. Бакунин, М.Д. Скобелев, С.Ю. Витте, Александр III и др.

Николай Егорович Врангель

Биографии и Мемуары / История / Учебная и научная литература / Образование и наука / Документальное
Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство
Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство

Не все знают, что проникновенный лирик А. Фет к концу своей жизни превратился в одного из богатейших русских писателей. Купив в 1860 г. небольшое имение Степановку в Орловской губернии, он «фермерствовал» там, а потом в другом месте в течение нескольких десятилетий. Хотя в итоге он добился успеха, но перед этим в полной мере вкусил прелести хозяйствования в российских условиях. В 1862–1871 гг. А. Фет печатал в журналах очерки, основывающиеся на его «фермерском» опыте и представляющие собой своеобразный сплав воспоминаний, лирических наблюдений и философских размышлений о сути русского характера. Они впервые объединены в настоящем издании; в качестве приложения в книгу включены стихотворения А. Фета, написанные в Степановке (в редакции того времени многие печатаются впервые).

Афанасий Афанасьевич Фет

Публицистика / Документальное

Похожие книги

Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей
Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей

Бестселлер Amazon № 1, Wall Street Journal, USA Today и Washington Post.ГЛАВНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ТРИЛЛЕР ГОДАНесколько лет назад к писателю true-crime книг Греггу Олсену обратились три сестры Нотек, чтобы рассказать душераздирающую историю о своей матери-садистке. Всю свою жизнь они молчали о своем страшном детстве: о сценах издевательств, пыток и убийств, которые им довелось не только увидеть в родительском доме, но и пережить самим. Сестры решили рассказать публике правду: они боятся, что их мать, выйдя из тюрьмы, снова начнет убивать…Как жить с тем, что твоя собственная мать – расчетливая психопатка, которой нравится истязать своих домочадцев, порой доводя их до мучительной смерти? Каково это – годами хранить такой секрет, который не можешь рассказать никому? И как – не озлобиться, не сойти с ума и сохранить в себе способность любить и желание жить дальше? «Не говори никому» – это психологическая триллер-сага о силе человеческого духа и мощи сестринской любви перед лицом невообразимых ужасов, страха и отчаяния.Вот уже много лет сестры Сэми, Никки и Тори Нотек вздрагивают, когда слышат слово «мама» – оно напоминает им об ужасах прошлого и собственном несчастливом детстве. Почти двадцать лет они не только жили в страхе от вспышек насилия со стороны своей матери, но и становились свидетелями таких жутких сцен, забыть которые невозможно.Годами за высоким забором дома их мать, Мишель «Шелли» Нотек ежедневно подвергала их унижениям, побоям и настраивала их друг против друга. Несмотря на все пережитое, девушки не только не сломались, но укрепили узы сестринской любви. И даже когда в доме стали появляться жертвы их матери, которых Шелли планомерно доводила до мучительной смерти, а дочерей заставляла наблюдать страшные сцены истязаний, они не сошли с ума и не смирились. А только укрепили свою решимость когда-нибудь сбежать из родительского дома и рассказать свою историю людям, чтобы их мать понесла заслуженное наказание…«Преступления, совершаемые в семье за закрытой дверью, страшные и необъяснимые. Порой жертвы даже не задумываются, что можно и нужно обращаться за помощью. Эта история, которая разворачивалась на протяжении десятилетий, полна боли, унижений и зверств. Обществу пора задуматься и начать решать проблемы домашнего насилия. И как можно чаще говорить об этом». – Ирина Шихман, журналист, автор проекта «А поговорить?», амбассадор фонда «Насилию.нет»«Ошеломляющий триллер о сестринской любви, стойкости и сопротивлении». – People Magazine«Только один писатель может написать такую ужасающую историю о замалчиваемом насилии, пытках и жутких серийных убийствах с таким изяществом, чувствительностью и мастерством… Захватывающий психологический триллер. Мгновенная классика в своем жанре». – Уильям Фелпс, Amazon Book Review

Грегг Олсен

Документальная литература