Читаем Дневник. Том 2 полностью

Оказывается [мне позже сказал об этом Рождественский], и Щепин-Ростовский, заменивший Анненкова, тоже историческое лицо, тоже декабрист, но по своему характеру – полная противоположность Анненкову. Это бретёр в стиле Долохова. Музыка, характеризующая Анненкова, никак не подходит к стилю Щепина-Ростовского. Он хотя и Рюрикович, но из захудалого, обедневшего рода, и роскошная усадьба Анны Ивановны Анненковой с сенными девками и приживалками не к лицу обедневшей княгине. Анненков был изъят только потому, что Полина – француженка.

Пробыла я в Москве две недели. Васина семья мне нравится, хорошие они люди, мать прямая, добрая, любящая женщина, Соня очень женственна и бесконечно обаятельна, Любочка – душка, и мне жалко их, потому что, мне кажется, Вася никогда не сможет создать им легкую интересную жизнь. Он неврастеник pur sang[525] и не умеет занять то место в жизни, которое, казалось бы, уготовано ему его дарованием. Жаль мне его очень, но по отношению ко мне он невыносим. В последний вечер моего пребывания[526]

10 августа. Печоры. Сейчас вернулась от ранней обедни. Сидя со стариками на скамейке в полутемноте Успенского собора[527], я думала: как скоро пронеслась жизнь, износились до конца физические силы; голова свежа, а сил никаких. Ничто не сбылось из всех надежд, все обмануло, и любовь, и семья, и живопись, и даже кукольный театр украли.

И так тяжело-тяжело. Долг свой я, кажется, выполняла честно, по мере своих сил, осталось впечатление, что вся моя жизнь за последние 35 лет была сверх моих сил и я, как измученная кляча, везла (и везу) свой воз, выбиваясь из сил, понуря голову.

25 августа. Жизнь только тогда хороша (для меня), когда теряешь ощущение земного притяжения. Это я осознала этой зимой, после одного из концертов Юдиной, когда она божественно и одухотворенно играла Бетховена или Баха[528]. Со мной это бывает, когда что-нибудь приводит душу в восторг. Природа, музыка.

14 октября. Узнала, что Екатерина Николаевна Розанова, осужденная на 10 лет, подала кассацию, после чего получила двадцать пять лет каторжных работ.

Лида Брюллова, по мужу Владимирова, внучка Александра Брюллова и внучатая племянница Карла, подала прошение, ввиду готовящегося юбилея Карла Брюллова, о разрешении ей проживать в городах Центральной России. Ей отказали. Живет она в Узбекистане в г. Ленинске. Муж, из-за которого вся семья была выслана, давно умер, Лида отбыла все сроки, уже прошло 17 лет! Идет сейчас съезд партии[529]. Хоть бы один запрос, слово критики – нет, все прекрасно, непогрешимо. On roule comme sur des roulettes[530]. Ахти тошненько! Как говорила наша милейшая хозяйка в Печорах.

21 октября. Вчера вечером была с Маргаритой Константиновной у Лозинских. Они обаятельные люди. Мы очень уютно провели вечер. М.Л. прочел свой великолепный перевод армянского поэта XIII века с очень мудреным именем, которое я, конечно, забыла[531]. Рассказывал очень интересно об их пребывании в Константинополе в 12-м году, о кружащихся и воющих дервишах. Ему трудно говорить, он задыхается, а говорить он мастер, тонкий и остроумный.

27 октября. Заболела Соня 20-го, и опять я в смертельном страхе. Болят коленные суставы, высокая температура, предполагают суставной ревматизм. При ее пороке сердца еще эта нагрузка! Пока, к счастью, ухудшения в сердце не находят. Но это пока, а что дальше будет?

Медицинская помощь детям у нас действительно прекрасно поставлена, это единственное светлое явление в моем поле зрения.

Участковые детские врачи по большей части очень внимательные и достаточно опытные. На нашем участке за эти 6 лет пребывания у меня детей сменилось много докторов-женщин, среди них Вейсблат, Кузовкина и последние два года Гайкович – само внимание. Ревматолог, специалистка по сердечным заболеваниям Евгения Абрамовна Фрадкина была третьего дня, Соня у нее на учете – прекрасный доктор. В прошлом году она возила Соню в Педиатрический институт на консультацию специалистов-профессоров. И все это бесплатно.

Эти бедные докторши загружены безмерно. В моменты грипповых эпидемий у них бывает столько вызовов, что они ходят по больным до позднего вечера. А заработок у них грошовый, кажется, 600 рублей в месяц. Но есть и большое НО – это именно их чрезмерная перегруженность. За двухчасовой прием в поликлинике они пропускают иногда до 30 детей, а кроме того, вызовы на дом.

Может ли доктор отдавать себе трезвый отчет в состоянии больного ребенка при такой издерганности и усталости? Я думаю, что нет.

У нас принцип, или, вернее, правило, с каждого вола драть 7 шкур, во всяком случае, не меньше двух, а там пусть подыхают. И подыхают на ходу. Жалко, что ли?