Читаем Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней полностью

Идея, что «воссоздание» зарубежных игрушек — недостаточный шаг, широко распространилась в 1930-е годы. Теперь в сферу национальной идентичности попали не только дети, но и сами игрушки. Некоторые эксперты допускали имитацию «хороших» иностранных игрушек. Другие считали, что игрушки должны быть исключительно местного производства («гохо») и, кроме того, этнически китайскими («миньцзу»). Понятие «миньцзу», которое переводится как «нация», «этническая группа», «раса», «народ», — комплексное. В него входят и этнические, и расовые, и культурные признаки[830]. В данном случае «миньцзу» означало, что игрушки должны соответствовать национальной ментальности, быть отчетливо «китайскими», а не «копиями» зарубежных товаров[831]. Тем не менее по-прежнему оставалось неясным, что отличает национальную китайскую ментальность (если не принимать в расчет случайные предложения сделать кукол для дошкольников похожими на китайцев[832], а также отсылки к китайским традиционным лодкам-драконам). Возможно, в этом и должна была проявиться обновленная «китайскость»: как утверждали эксперты, национальные черты «миньцзу» нужно было дополнить «прогрессивностью» и отсутствием «суеверий»[833].

В связи с этим возникало все больше вопросов к «китайскости» игрушек и их соответствию национальной идентичности, которой, как предполагалось, угрожает опасность. Ведь если современность и новизна «правильных» игрушек оказываются под сомнением, то сомнительны и их «китайскость» или «иностранность». Современные китайские игрушки часто оказывались «копиями» иностранных. Почему же тогда иностранные игрушки вредили «китайскости», а их почти идентичные копии нет? На деле схожесть «новых» китайских игрушек с иностранными и «национальная принадлежность» современных игрушек — все эти вопросы были надуманными. Импортные или китайские версии мячей, лошадок, кубиков и игрушек-каталок были, в сущности, преобразованными вариантами более старых игрушек. Все они были столь же иностранными, сколь и традиционно китайскими.

Якобы новый дискурс сложился на основе старинных доводов. Точно так же и «новые» игрушки вырастали из прошлого. Одним словом, современность не была столь уж новой стадией развития, какой ее пытались представить реформаторы.

Коммунистическая эпоха «правильных» игрушек для «потомков»

В «новом Китае», официально провозглашенном в октябре 1949 года, детям снова пришлось стать «новыми» и «полезными родине». Как и Советском Союзе[834], благополучие ребенка стало главной заботой государства. Несмотря на разницу нарративов, в начале коммунистической эпохи в Китае модель идеального ребенка не сильно отличалась от республиканской. Ребенка должны были питать «пять любовей»: любовь к родине, к народу, к труду, к науке и к народной собственности. Образование и саморазвитие должны были вырастить из них «продолжателей революции», полностью преданных коллективу[835].

По-прежнему считалось, что важную роль в воспитании играют правильные игрушки, особенно для дошкольников. Соответственно, и критики (некоторые из них высказывались еще в республиканскую эру), и государство стали источником нормативного дискурса об игрушках в прессе. Они же формировали представление о том, как должны проходить уроки и досуг. Большая часть «правильных» игрушек, а равно и тех добродетелей, которые они должны были развивать, не была совершенно новой. Главное отличие состояло в сильном акценте на любви к труду и коллективизму. И хотя в 1950 году реформатор образования Фу Баочэнь объявил, что дети «нового Китая» нуждаются в «новых» игрушках[836], было непонятно, как применить эту (старую) риторику на практике.

Основываясь на текстах педагогов, родителей и детей, опубликованных до 1960 года[837], мы поговорим о том, какие игрушки наиболее часто называли «правильными» для новых детей, последователей революции. Некоторые из них нужно было покупать, но многие, в идеале, должны были делать сами дети, родители и педагоги — в соответствии с главными установками коммунизма: экономичностью и изобретательностью. По-прежнему было важно, чтобы покупка была обдуманной, поскольку считалось, что долгое время народные массы были лишены игрушек и потому им стоило отказываться от хрупких вещей, порождавших, по мнению критиков, неуважение к результатам труда. Хотя категория «китайских игрушек» больше не критиковалась, некоторые эксперты, среди которых был чиновник и педагог Чэ Сянчэнь, вплоть до 1959 года отвергали игрушки из теста и глины как хрупкие и негигиеничные.