Читаем Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней полностью

По мнению экспертов, нерадивость взрослых задерживала производство «правильных» игрушек, ставя под угрозу все китайское государство. Ведь почти полное отсутствие «хороших» игрушек стояло на пути детского воспитания и способствовало все большему распространению иностранных игрушек. Эксперты заявляли: поскольку игрушки десятилетиями считались пустяками, китайцы стали считать их изготовление недостойной профессией. Соответственно, производство крайне важных для детей и для нации вещей было отдано на откуп мелким торговцам, которые (как считали специалисты) ничего не понимали в прогрессе и ничего не знали о воспитании, эстетике, технике и психологии. Было заявлено, что товары мелких лавочников отвратительны и совершенно неспособны соревноваться с «научными» (иными словами, иностранными) игрушками. Итак, эксперты призывали к немедленным изменениям в игрушечном производстве и дизайне: игрушки должны быть фабричными, и их должны делать специалисты: художники, ученые, педагоги и предприниматели. Всем необходимо было объединить усилия для улучшения или изобретения новых игрушек[815].

Пока главенствующий дискурс ратовал за стандартизацию игрушечного дела, знаменитый художник Фэн Цзыкай утверждал, что игровая и художественная ценность глиняных петушков, неваляшек и младенцев-талисманов[816], которых странствующие торговцы делали из незамысловатых материалов, в «сотни раз выше», чем у «глупых „правдоподобных“ игрушек». По его мнению, эти «простые и грубые» фигурки, форма которых лишь намекала на внешнее правдоподобие, намного лучше развивали воображение ребенка, а реалистические копии поездов, машин и мебели, наоборот, только сковывали творчество. Фэн считал, что нет смысла массово выпускать миниатюрные подробные копии взрослых объектов. Он сравнивал их с «погребальными предметами», которые тоже в точности копировали настоящие вещи, и настаивал, что ребенок — это не взрослый в миниатюре, а стало быть, не нуждается во взрослых миниатюрных инструментах[817].

Нетривиальное мнение Фэна Цзыкая об игрушках мелких торговцев выросло отчасти из его интереса к материальной культуре, но в основном из его взглядов на ребенка. В то время как один из главных педагогов, Чэнь Хэцинь, видел в детях будущих граждан, хоть и с «отличной от взрослых психикой»[818], Фэн вовсе не считал, что дети (и их игрушки) — это национальное достояние. Для него дети были полностью сформировавшимися существами, а не недоразвитыми взрослыми. Сохранить «сердце как у ребенка» означало сохранить свою истинную, невинную сущность. Эта расположенность Фэна к детской честности и эмпатии напоминает Руссо и Шопенгауэра, с чьими теориями он был хорошо знаком. Но на самом деле его представления восходят к буддистским взглядам и китайской философской традиции[819].

В эпоху Республики «народное искусство», а вместе с ним и игрушки представляли для главенствующей идеологии немалый интерес, но ценились как культурные артефакты и объекты наследия, а не как детские игровые предметы. А в рамках дискурса «правильностих» игрушки считали инструментами воспитания, ведущими ребенка к будущему (что было вполне распространенной идеей во всем мире)[820]. Творчески оперируя реалистическими игрушками, ребенок якобы должен был обучиться своей будущей роли спасителя нации и общества. Поэтому «декоративные» игрушки — категория, в которую вошли и глиняные статуэтки, и сверхсложные механические, — обвинялись в том, что они способствуют (вредному) пассивному созерцанию. От игрушки ожидалось, что она будет простой, стимулирующей воображение. «Нереалистические» творения мелких торговцев никак не могли попасть в эту категорию. Равно как и нельзя было хвалить игрушку за то, что она создана руками: игрушки должны были быть научными и желательно механическими.

Современные игрушки и «национальная ментальность»