Читаем Диагностика убийства полностью

– Он же с ними работает!

– Как врач, естественно, Ноа от пациентов не бегает, но близко ни с кем старается не сходиться. Правда, у него не слишком получается: как он ни старается, индийцы виснут на нем, как игрушки на рождественской елке! Видели, какие «браслеты» у него на запястьях?

Я действительно заметила, что запястья Ноа украшают разноцветные нити. Их было так много, что они закрывали его руки сантиметров на десять.

– Что это такое? – спросила я заинтересованно.

– Ракхи.

– Что-что?

– В Индии есть такой обычай – «ракша бандан» называется, когда сестра завязывает на запястье брата священные нити ракхи.

– Сестра?

– Не удивляйтесь, иногда это делают не только родные братья и сестры, но и некровные родственники. Согласно древней традиции, эта связь обязывает «брата» защищать «сестру» в течение всей жизни. А поскольку нить одновременно является и символом чистоты, ракхи-связь исключает любые романтические или сексуальные отношения.

– Как интересно! – пробормотала я. – И кто является инициатором этой… связи?

– «Сестра». Именно она выбирает себе «брата». В этом обычае есть и определенная «корысть»: ракхи-сестра или ракхи-брат – это человек, к которому можно обратиться за помощью в любую минуту. Так что сами видите, сколько «родственников» приобрел здесь Ноа, сам того не желая!

– Женского пола, как я понимаю?

– Э-э, нет, не понимаете! – затрясла головой Трейс, откровенно веселясь. – Тут все сложно. В Индии, знаете ли, в семьях помногу детей. Если какая-то девушка повязала кому-то ракхи, можете быть уверены, что у нее есть по меньшей мере один брат или сестра. Таким образом, вместе с каждой ракхи-сестрицей Ноа завел себе еще и несметное количество других «родичей»!

– Вот уж повезло так повезло! – пробормотала я.

– И не говорите – иногда мне кажется, что он готов сбежать и уже намыливает пятки… Но почему-то остается. Мы с ним, видимо, оба мазохисты!

– Трейс, а в больнице есть еще иностранцы?

– Только мы с Ноа. Остальные – все индийцы, работают на добровольных началах. Иногда Ноа подбрасывает им кое-что, что доставляют в посылках из Европы – молочные детские смеси, консервы и так далее. Это все, на что они могут рассчитывать. Но эти люди здесь не поэтому, а потому, что понимают: больница – единственное место, где им хоть как-то пытаются помочь, оттого они готовы на все, чтобы она продолжала функционировать.

– Я бы хотела внести свой вклад, – сказала я. – Составьте список того, что вам требуется в первую очередь, и я попытаюсь достать.

Трейс откашлялась, и я почувствовала, что ей неловко.

– На самом деле, – сказала она, – Ноа уже это сделал.

С виноватым видом медсестра полезла в карман и достала оттуда сложенный вдвое листок из блокнота.

– «Передвижной рентгеновский аппарат, аппарат ИВЛ[ИВЛ – аппарат искусственной вентиляции легких.], АИК[АИК – аппарат искусственного кровообращения.], стерилизаторы…» – прочла я. – Что ж, думаю, это можно устроить.

– Там еще лекарства, – сказала Трейс. – Но это не значит, что мы хотим все сразу! – тут же добавила она.

– Сделаю, что смогу, – заверила я медсестру, поднимаясь. – Боюсь, мне пора – скажите Ноа… Нет, не надо ничего говорить.

Я уже спускалась по ступенькам в дворик, где меня ждал Лал, прислонившись к дверце «Мерседеса», когда Ноа нагнал меня.

– Все-таки решили уйти, не попрощавшись? – с укоризной спросил он. – Нехорошо, шримати Индира!

– Трейс передала мне ваш список, – сказала я. – Вы еще что-то хотели?

– А вы злая! – заметил он, в упор глядя на меня. – Мстите мне за прошлые грехи?

– Я?! Да ни боже мой!

– Ага, – закивал швейцарец, прищуриваясь, – хотите, чтобы я почувствовал себя последним подонком: выманил у девушки деньги – и в кусты?

– Это – мое решение, – возразила я. – Никто ничего у меня не выманивал, так что можете не чувствовать себя виноватым.

– Тогда я просто обязан вас накормить. Не возражайте, так как это единственное, чем я на данный момент могу отплатить вам за акт доброй воли!

У меня и в мыслях не было возражать: «кофе» Трейс вызвал во мне зверский аппетит.

– Хорошо, – кивнула я. – Я с вами пообедаю.

– Отлично. Ваша горилла пойдет с нами? – кивнул он на Лала.

– Нет.

Подойдя к водителю, я медленно сказала по-английски:

– Мы с доктором идем поесть. Вы свободны как минимум на час.

Лал попытался возражать, с подозрением глядя в сторону Ноа, но я ему не позволила:

– Я сказала, вы свободны, Лал! Через час ждите меня на этом же месте.

Возможно, я проявила излишнюю резкость, но у меня нет привычки повсюду таскать за собой телохранителей, поэтому Лалу придется меня извинить.

Место, куда привел меня Ноа, оказалось всего в десяти минутах ходьбы от больницы. Это был маленький ресторанчик на десять столиков, восемь из которых располагались на улице, под полосатым навесом. Трудно было поверить, что рядом находится бедняцкий квартал: здесь все выглядело вполне цивильно. Правда, коровы на улицах и бродячие собаки никуда не делись, но чистенькие зеленые скатерти, свечи и розы в крошечных вазочках говорили об относительном благополучии.