Читаем Диагностика убийства полностью

– Ч-чайку? – с запинкой переспросила я, в ужасе перед перспективой повторить недавние подвиги.

Трейси расхохоталась.

– Не бойтесь, чай обычный, без молока и сахара! Но, если хотите, я сделаю вам кофе.

Мы вышли во внутренний дворик. Несмотря на то что все пациенты больницы, включая детей, вели себя исключительно благопристойно и тихо, из-за их несметного количества в коридоре все равно стоял гул, поэтому дворик показался мне настоящим оазисом тишины и покоя. Здесь стояли стол и три складных стула. Рядом расположились еще один столик, для посуды, и маленькая печка. Водрузив чайник на решетку, лежащую на горящих углях, Трейс села на один из стульев и кивнула на другой, напротив.

– Ноа много о вас рассказывал, – произнесла она, откидываясь на матерчатую спинку.

– Правда? – нахмурилась я. – Много плохого?

– Плохого? Почему вы так решили?!

– Ноа не слишком дипломатичен, – хмыкнула я.

– А-а, – кивнула медсестра, – это у него есть, вы правы. Но на самом деле он белый и пушистый, честное слово! – тут же добавила она. – Я думала, что он не продержится здесь и месяца, но ошиблась – к счастью.

– Вы так и не ответили, как сюда попали, – заметила я.

– Не поверите – приехала в отпуск!

И в самом деле, верилось с трудом.

– Чистая правда, клянусь! – Трейс шутливо ударила себя кулаком в грудь. – Хотела повидать красоты Индии. До этого уже отдыхала в Гоа, но Гоа – это не Индия, а, если можно так выразиться, кусочек Европы на азиатский манер. Индию я нашла здесь – и ужаснулась. Бедности и нищете населения, коррупции и безразличию властей…

– И вы остались? – перебила я изумленно.

– Я же не закончила. Ужас и в самом деле стал первым ощущением, что я испытала на этой земле, но потом пришло восхищение людьми, которые, несмотря ни на что, не потеряли человеческий облик. Если вы пообщаетесь с индийцами поближе, то поймете, какая у них большая, добрая душа, как они готовы прийти на помощь ближнему, хотя им и самим она бы не помешала. Мы в Европе давно забыли о таких отношениях. И еще они страшно благодарные. У нас нет необходимых медикаментов, элементарного оборудования, но индийцы благодарны за каждую малость! Я пришла сюда просто посмотреть – и осталась. Здесь работал Международный Красный Крест. Тогда более или менее поставки лекарств осуществлялись. Потом, уж не знаю кем, было принято решение, что в клинике необходимости нет, и ее закрыли. Думаю, дело было не в этом, а в том, что руководству надоели постоянные проблемы, с которыми приходилось сталкиваться на индийской земле: чиновники чинили препятствия где только могли, требуя взяток, грузы доходили уже вскрытыми, и в них зачастую отсутствовало самое необходимое. Красный Крест уехал помогать кому-то еще, а я все никак не могла смириться с тем, что все так бесславно закончилось. Написала друзьям в Англии, они стали помогать, но без врача, хотя бы одного, нам приходилось туго.

– Вы хотите сказать, что власти не в курсе того, что больница по-прежнему функционирует? – спросила я.

– В курсе, в курсе, – усмехнулась Трейс. – Им-то что: главное, никто у них ничего не просит! Ноа вам, наверное, говорил о нашем единственном спонсоре, мадам Шривастав?

– Это та актриса, которая вам помогает?

Трейс кивнула.

– Она делает это постоянно, хоть и не может себе позволить сорить деньгами. Случаются и разовые вливания, и тогда у нас настоящий праздник! Однако по большей части мы сами являемся источником своего собственного финансирования.

– То есть денег вы не зарабатываете?

– Ничегошеньки! Сейчас вы спросите, на что мы живем?

– Честно говоря…

– Да бросьте, это нормально, – отмахнулась Трейс. – В основном на деньги Ноа.

– А он что, богат?

– Признаться, я не знаю, откуда у него деньги, – покачала головой женщина.

Чайник вскипел, и она, поднявшись, разлила кипяток по чашкам и поставила передо мной банку растворимого «Нескафе» – видимо, в ее понимании это и называлось «сделать кофе». Я не стала привередничать – в конце концов, всего пару дней как миллионерша!

– Мне не так много известно о Ноа, – продолжила она, кинув в чайник пакетик и терзая его ложкой, выдавливая содержимое. – Полагаю, у него были накопления – немного, но достаточно для того, чтобы обеспечивать работу больницы. Я понимаю, что он губит себя здесь как врач, но просто не представляю, что мы будем делать, если он уедет!

– А почему вы считаете, что Ноа себя губит? – поинтересовалась я.

– Значит, он вам не рассказывал? Ноа – кардиохирург, понимаете? В Швейцарии у него было полно работы, он серьезно занимался наукой и вроде бы даже что-то изобрел – какой-то новый метод шунтирования, что ли, но потом вдруг все бросил и приехал в Индию.

– Был успешным кардиохирургом, отлично зарабатывал – и в одночасье рванул сюда? – не поверила я.

– Только не спрашивайте меня почему, – развела руками Трейс. – Я сама хотела бы знать, но боюсь лишний раз спросить – он звереет от таких вопросов. Может, с вами поделится как-нибудь?

– Ну, если уж даже вам не рассказал…

Трейс пристально посмотрела на меня.

– Странно уже то, что он к вам приблизился, – сказала она.

– Почему?

– Ноа сторонится людей.