Читаем Диагностика убийства полностью

Ноа улыбнулся, и я поняла, что на этот раз он не настроен пикироваться. Попросив Лала подождать в машине, я вошла вслед за врачом. То, что я увидела в больнице, здорово подействовало на мои нервы, которые я всегда считала железными. Повсюду сидели, лежали или стояли, подпирая стены, люди, отчего коридоры казались живыми.

– Это что – все к вам?! – не веря своим глазам, спросила я Ноа.

– К вечеру будет еще больше, – спокойно ответил он. – Когда рабочий день закончится.

– Но откуда столько?

– Здесь все, у кого нет возможности получить медицинское обслуживание в других местах – бедняки из трущоб Таджа, а также из близлежащих районов, гастарбайтеры…

– Гастарбайтеры?

– Деревенские, приехавшие в Агру в поисках работы. Живут на улице, спят на тростниковых ковриках. По утрам коврики сворачивают и уходят, чтобы не было неприятностей с полицией – туристический центр все-таки, а к ночи снова возвращаются на место. Если повезет, найдут временную работу на вокзале, автобусной станции или грузчиком в какой-нибудь лавке, но деньги такие маленькие, что едва-едва хватает на еду. Где таким людям взять средства на лечение? А ведь они и их дети болеют, как и все остальные!

– Но как вы успеваете принять такое количество народу?

– Мы ничего особенного не делаем, – усмехнулся он. – Возможности не позволяют – у нас всего одна операционная, но в ней нет никакого оборудования, поэтому провести сложную операцию все равно не сумеем. Наша прерогатива – первая помощь и консультации.

Ноа говорил спокойным, равнодушным голосом – он настолько привык к сложившейся ситуации, что перестал осознавать ее ужас. В больнице было всего три кабинета, один из которых предназначался под «операционную». Разумеется, никакой стерилизационной, которая по всем правилам должна предварять вход в операционную, не предусматривалось, но это было лишь начало. Отсутствовали также предоперационная, наркозная, помещение аппарата искусственного кровообращения и так далее. К счастью, стерилизатор для инструментария я все-таки обнаружила, но он стоял на столике в самой «операционной», где ему вовсе не место. Кроме того, в помещении располагался операционный стол, стол для инструментов и пара ветхих шкафчиков для хранения шовного и перевязочного материала. Лампы вызвали у меня приступ дрожи в коленках при мысли о том, что я могла бы и сама оказаться пациенткой на этом вот столе!

– А где у вас стол для переливания крови и…

– Я же сказал, – прервал меня Ноа, – только простые операции! Те, что требуют переливания, нам не по зубам.

– Значит, у вас нет никакого операционного оборудования? – уточнила я.

– У нас есть стол, лампы и вот это, – Ноа покрутил руками у меня перед носом. – Но помощь нам бы не помешала!

– Как вам вообще разрешили работать в таких условиях?! – все еще недоумевала я.

– Вы просто не понимаете сути вопроса, – вздохнул швейцарец. – Государственную клинику, занимавшую это здание, закрыли еще до моего появления. Потом сюда въехал Красный Крест. После того как уехали его представители, оборудование, пригодное к использованию, вывезли или растащили. Теперь больница существует на деньги спонсоров – точнее, одного-единственного спонсора.

– И кто же этот героический человек?

– Одна индийская актриса. Она уже не снимается в кино, дети выросли и разъехались, и вот эта дама решила заняться благотворительностью. Подвернулись мы. Она небогата, поэтому дает сколько может – и на том спасибо.

– И как давно вы здесь?

– Три года, – услышала я звонкий женский голос и обернулась. Я и не заметила, как женщина вошла – так была увлечена перечислением недостатков больницы. Невысокая, полная дама лет пятидесяти открыто и дружелюбно мне улыбалась. – Вернее, Ноа здесь три года, а я уже… да, почти пять лет – господи, как же время летит!

Я приметила ее британский акцент. У женщины были светлые волосы с проседью и загорелое веснушчатое лицо с курносым носом и прозрачными голубыми глазами, почти лишенными ресниц. Выглядела она располагающе и сразу вызывала доверие.

– Трейс, – сказала она, и я не сразу сообразила, что она представляется. Тогда женщина протянула мне руку и повторила: – Меня зовут Трейси Саутбэк, я старшая медсестра – если надо, то и операционная.

– Есть и другие?

– Три, – весело кивнула она. – Правда, со специальным образованием – всего одна, но мы справляемся. Остальные – самоучки-практикантки, но мы без них как без рук! Док, там тебя уже заждались, – обратилась она к Ноа. – Давай я займусь гостьей?

– О’кей, – кивнул он. – Не уходите, не попрощавшись!

Ноа вышел, и мы с Трейс остались вдвоем.

– Значит, вы та самая Индира? – задумчиво произнесла она, разглядывая меня. Если бы кто-то другой позволил себе делать это настолько беззастенчиво, я бы оскорбилась, но у медсестры выходило даже забавно, поэтому я не почувствовала неловкости.

– Неужели вы и в самом деле из России? – недоверчиво спросила она, когда я кивнула.

– Да. А вы из Англии?

– Из Йоркшира, – кивнула она.

– И как вас сюда занесло?

– Знаете, Индира, я как раз собиралась сделать небольшой перерыв и выпить чайку. Не желаете со мной?