– Если я катаюсь там, они меня ненавидят, потому что я испанец, – продолжает он. – Если я катаюсь во Франции, меня ненавидят, потому что думают, что я баск. Когда я в последний раз катался в Мундаке, мне прокололи шины.

– Тошнит от этого! – качает головой Джек.

– В Бразилии то же самое, – рассказывает Виктор. – Если ты из Рио и катаешься на пляжах Сан-Паулу… – Он быстро щелкает пальцами, а затем делает ими круговые движения[41].

– В Корнуолле с этим тоже плохо, – говорит Микки.

Я смотрю на нее и вспоминаю тот день, когда кто-то написал на скалах над нашим местным пляжем краской из баллона: «Япошки, валите отсюда». Тогда мы были подростками, и надпись не адресовалась ей лично (у нас там жили несколько японцев-серферов), но, вероятно, ей было больно. Муниципальный совет не торопился стирать эту надпись. Когда я больше не могла на нее смотреть, я спросила у папы, как стереть краску из баллона, и он пошел вместе со мной на пляж, чтобы помочь отчистить от нее камни. Но можно ли стереть отношение?

– Отношение к женщинам все-таки отличается, – говорит Виктор Микки. – Бить тебя не будут.

Скай закатывает глаза.

– Ага, они только и думают, как нас дропнуть, снейкнуть, угрожают нам и издеваются над нами.

Виктор обнимает ее рукой.

– Когда-нибудь я отвезу тебя в Рио.

Скай не обращает на него внимания.

– Именно поэтому Залив такой особенный. Нам не приходится с этим сталкиваться.

– Должны быть серф-споты только для женщин, – заявляю я.

Скай и Микки склоняются ко мне, чтобы хлопнуть открытыми ладонями по моим открытым ладоням. Мы смеемся, увидев выражения лиц мужчин.

– Это грустно, – говорит Клемент. – Серферы всегда любили путешествовать, смотреть другие места, кататься на других волнах.

– Проблема в том, что нас слишком много, а волн недостаточно, – замечает Райан.

Клемент тянет руки к Виктору, сидящему с одной стороны от него, и к Джеку, сидящему с другой.

– Если бы не локализм, я никогда не познакомился бы с этими парнями.

– Правда? – спрашиваю я.

– Да. Я катался в Наррабине[42], – рассказывает Клемент. – И услышал перебранку – цеплялись к Виктору, по сути, потому, что он чертовски хороший серфер. «Ты не местный?» – орал один из них. Тощий австралийский мальчишка.

Клемент смотрит на Джека, и я понимаю, что он говорит про него.

– Виктор поступил неразумно, вступив с ним в разговор, – продолжает Клемент. – Его английский тогда был хуже, чем мой, и это еще слабо сказано.

Виктор хохочет так громко, что я подпрыгиваю на месте.

– Что ты там несешь, брат? Я всегда говорил лучше тебя на английском.

– Виктор оседлал волну, а Джек его дропнул, – говорит Клемент.

– Я всех дропаю, – заявляет Джек.

– Это можешь нам не рассказывать, – буркает себе под нос Райан.

– Виктор был готов вступить в драку, – рассказывает дальше Клемент. – И я забеспокоился за Джека.

Теперь хохочут все.

– И что дальше? – спрашиваю я.

– Я понял, что Виктор – хороший парень. Я поговорил с ним по-испански, чтобы Джек нас не понял.

– Ты говоришь по-испански? – интересуюсь я у Виктора.

– Говорить не могу, но понимаю, – отвечает Виктор.

– Я объяснил, что Джек живет вместе со мной, – рассказывает Клемент. – И я пригласил Виктора к нам, сказав, что Джек приготовит для него ужин в качестве извинения. Видели бы вы лицо Джека, когда зазвонил дверной звонок и на пороге стоял Виктор.

Все оглушительно хохочут. Странные люди мужчины: быстро заводятся, готовы вступить в драку, но так же быстро и прощают. Теперь Джек и Виктор кажутся лучшими друзьями, поэтому трудно поверить в то, как они впервые встретились.

– Боже, я ненавижу локализм, – говорит Микки.

Мы все издаем какие-то возгласы, выражающие согласие. Но если бы не локализм, я не познакомилась бы с Касимом.

И, опять же, он мог бы до сих пор быть жив.

<p>Глава 24</p>

Кенна

Четыре года назад

Мы с Микки полетели во Францию на выходные, в аэропорту Биаррица забрали заранее арендованную машину. Она гуглила серф-споты, а я сидела за рулем, направляясь на север.

– На сайте Wannasurf говорится, что дно неровное. Впадины, и еще какие-то коряги могут валяться, – читала она.

– М-да, – только и сказала я.

– «На этом споте очень сильный локализм. Не привлекайте внимания, ведите себя тихо». Проклятье.

– Дальше что?

– Вот тебе несколько комментариев: «Пока я находился в воде, мне разбили зеркало на машине. Если вы взяли машину напрокат, надеюсь, у вас есть страховка». У нас есть страховка?

– Да. Но за урон не больше чем на пятьсот евро. – Между деревьями замелькал пляж. Я напрягла зрение, чтобы увидеть волны. – Высматривай место для парковки.

Микки схватила меня за руку.

– Нет, не нужно здесь останавливаться. Вот еще один комментарий: «Если у вас немецкие номера, как у меня, то к вам и полицейские могут залезть в машину. Ко мне залезли». Не думаю, что нам следует останавливаться у линии пляжа. Сразу видно, что наша машина арендованная.

Она была права: на боку огромными буквами было написано «Аренда без хлопот».

– Я уверена, что все не так плохо, как они пишут, – заявила я.

– Правда? Я не смогу наслаждаться серфингом, если буду беспокоиться о машине.