Читаем Басни Эзопа полностью

Лев заболел и залег в пещеру. И сказал он лисице, своей наперснице и собеседнице: «Если ты хочешь, чтобы я остался жив и здоров, замани мне в лапы того огромного оленя, что живет в роще, обманув его своими медовыми речами: я хочу насытиться его потрохами и сердцем». Отправилась лиса и отыскала оленя, который резвился в лесу. Она ему поклонилась, поздоровалась и сказала: «Пришла я к тебе с хорошей вестью! Ты знаешь, что царь наш, лев, — твой сосед; так вот, сейчас он занемог и ждет кончины. Стал он думать, кто же из зверей станет царем после него? Кабан, говорит он, глуп; медведь — лентяй; барс — вспыльчив; тигр — чванлив; а вот олень больше всех достоин быть царем: ростом он выше всех, живет он долго, а рога его ужасны для змей. Но зачем долго говорить? ты выбран им на царство! Не обойди же меня наградой за такую весть. Но теперь прощай, я спешу, а то лев давно меня ищет: ведь я у него советница во всех делах. И если хочешь, то послушайся меня, старухи; ступай и ты к нему и будь при нем в час кончины». Так говорила лисица. От таких слов пошла у оленя голова кругом, и побежал он к пещере, не чуя никакой беды. А лев и бросился прямо на него, но от нетерпения только и успел располосовать ему когтями уши. Олень со всех ног умчался в лес; лисица только лапами всплеснула, видя, что все ее труды пошли прахом; а лев рычал и стонал, разом терзаясь и досадой, и голодом. И вот снова попросил он лисицу что-нибудь устроить и заманить к нему оленя новой хитростью. Говорит лисица: «Не радостное это дело и не легкое, но все-таки помогу тебе». И пошла она, как охотничий пес по следам, плетя в уме козни, а пастухов расспрашивала, не попадался ли им олень, весь в крови? Они показали ей рощу, и в роще она нашла оленя, который там переводил дух. Встала она перед ним без зазрения совести; а у оленя от ярости вся шерсть поднялась дыбом, и крикнул он ей: «Негодная, больше ты меня не обманешь! Посмей только подойти ко мне — не уйдешь живою! Ступай морочить тех, кто тебя не знает: их и заманивай в цари!» Но лиса на это: «Так вот какой ты трус, какой малодушный! Так вот как мало веришь ты твоим друзьям! Лев тебя взял за ухо, чтобы дать тебе перед смертью добрый совет и наставления о том, как блюсти столь великое царство; а ты и малую царапину побоялся принять от его лапы! Теперь за это он на тебя разгневался и хочет поставить царем волка — ох, недобрый это будет царь! Но ступай же, не пугайся, не будь, как овца; клянусь тебе всеми ручьями и всеми листьями, что лев тебе не сделает ничего дурного: только для тебя ведь я и стараюсь!» Так обманула она робкого оленя и уговорила вторично пуститься в путь. А как вошли они в пещеру, тут-то лев и попировал вволю и костями, и костным мозгом, и потрохами. А лисица только стояла и смотрела; но когда выпал у оленя череп, она потихоньку его подхватила и выпила весь мозг в награду за свои труды. Лев тем временем перетрогал все и не мог доискаться только мозга. А лиса встала в сторонку и сказала ему: «Да право же, мозга у него и не было! Напрасно ищешь: откуда быть мозгу у такого зверя, который, спасшись, снова лезет прямо в лапы льву?»

314. Лев, справедливо царствующий.

Когда в государстве царит справедливость и все судьи судят по совести, тогда даже простые люди живут без тревоги.

Царствовал лев без гнева, без свирепости, без насилия, кротко и справедливо, словно человек. И все звери стекались к его дворцу, чтобы призвать друг друга к ответу и ответить друг другу за все: волк овце, барс дикой козе, тигр оленю, собака зайцу. Молвил тогда пугливый заяц: «Ах, как мечтал я дожить до такого дня, когда и слабых зверей будут бояться сильные!»

315. Трусливый охотник.

Басня изобличает наглых трусов — тех, кто храбр на словах, а не на деле.

Один охотник искал львиный след. Спросил он дровосека, не видал ли тот львиных следов или львиного логова? Дровосек ответил: «Да я тебе сейчас и самого льва покажу!» Побелел охотник от страха и, стуча зубами, молвил: «Да нет, мне нужен только след, а совсем не лев!»

316. Волки и волк-начальник.

Кто делает вид, что устанавливает законы по справедливости, те на деле часто сами не верны своим же установлениям.

Волк, начальствуя над остальными волками, издал для всех закон: все, что каждый волк добудет на охоте, он должен принести в стаю и каждому дать по равному куску, чтобы остальные волки с голоду не стали поедать друг друга. Осел, проходя мимо, тряхнул головой и сказал: «Отличная мысль для волка! Но как же ты сам припрятал у себя в логове вчерашнюю добычу? ну-ка, раздели ее между всеми!» И волк, разоблаченный, отменил закон.

317. Лев и волк.

Басня изобличает хищных и жадных грабителей, которые, попав в беду, сами бранят других.

Однажды волк унес овцу из стада и тащил ее к себе в логово; но тут ему встретился лев и отбил у него овцу. Волк отбежал и крикнул: «Нечестно ты отнял мое добро!» Лев со смехом отвечал: «А ты-то разве честно получил его в подарок от приятеля?»

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Государство
Государство

Диалог "Государство" по своим размерам, обилию использованного материала, глубине и многообразию исследуемых проблем занимает особое место среди сочинений Платона. И это вполне закономерно, так как картина идеального общества, с таким вдохновением представленная Сократом в беседе со своими друзьями, невольно затрагивает все сферы человеческой жизни — личной, семейной, полисной — со всеми интеллектуальными, этическими, эстетическими аспектами и с постоянным стремлением реального жизненного воплощения высшего блага. "Государство" представляет собою первую часть триптиха, вслед за которой следуют "Тимей" (создание космоса демиургом по идеальному образцу) и "Критий" (принципы идеального общества в их практической реализации). Если "Тимей" и "Критий" относятся к последним годам жизни Платона, то "Государство" написано в 70—60-е годы IV в. до н. э. Действие же самого диалога мыслится почти одновременно с "Тимеем" и "Критием" — приблизительно в 421 или в 411—410 гг., в месяце Таргелионе (май-июнь). Беседу в доме Кефала о государстве Сократ пересказывает на следующий день друзьям, с которыми назавтра будет слушать рассуждения Тимея. Таким образом, "Государство", будучи подробным пересказом реальной встречи Сократа и его собеседников, лишено всякой драматичности действия и незаметно переходит в неторопливое, внимательное изложение с примерами, отступлениями, назиданиями, цитатами, мифами, символами, вычислениями, политическими и эстетическими характеристиками и формулами.Судя по "Тимею" (см. вступительные замечания, стр. 661), беседа происходила в день празднества Артемиды-Бендиды, почитаемой фракийцами и афинянами. Эта беседа в Пирее, близ Афин, заняла несколько часов между дневным торжественным шествием в честь богини и лампадодромиями (бегом с факелами) тоже в ее честь. Среди действующих лиц главное место занимают Сократ и родные братья Платона, сыновья Аристона Адимант и Главкон, оба ничем не примечательные, но увековеченные Платоном в ряде диалогов (например, в "Апологии Сократа", "Пармениде"). Известно, что Сократ отговорил Главкона заниматься государственной деятельностью (Xen. Mem. III 3).Хозяин дома, почтенный старец Кефал, — известный оратор, сицилиец, сын Лисания и отец знаменитого оратора Лисия, приехавший в Афины по приглашению Перикла, проживший там тридцать лет и умерший в 404 г. Здесь же находится сын Кефала Полемарх, который в правление Тридцати тиранов был приговорен выпить яд и погиб без предъявленного обвинения, в то время как Лисию, младшему брату, удалось бежать из Афин (Lys. Orat. XII 4, 17—20). Среди гостей находится софист Фрасимах из Халкедона, человек в обращении упрямый и самоуверенный, однако ценимый поздними авторами за "ясный, тонкий, находчивый" ум, за умение "говорить то, что он хочет, и кратко и очень пространно" (85 В 13 Diels). Фрасимах этот, профессией которого считалась мудрость (там же, В 8), покончил самоубийством, повесившись (там же, В 7).При обсуждении важных общественных проблем присутствуют молча, не принимая участия в разговоре, Лисий и Евтидем — третий сын Кефала (последний не имеет ничего общего с софистом Евтидемом), а также Никерат, сын известного полководца Никия, софист Хармантид из Пеании и юный ученик Фрасимаха. Что касается Клитофонта, сына Аристонима, софиста и приверженца Фрасимаха, то в перечне действующих лиц диалога он не значится, хотя кроме указания на его присутствие в доме Кефала (I 328Ь) он несколько раз подает реплику Полемарху (I 340а—с).Излагаемые Сократом идеи находят постоянную оппозицию со стороны Фрасимаха, в споре с которым как с софистом (ср. "Протагор", "Гиппий больший", "Горгий") яснее вырисовы вается и оттачивается истина Сократа.

Платон

Философия / Античная литература / Древние книги