Читаем Аргонавтика полностью

825  Вскоре среди друзей на борту несчастный скончался.     В горе они задержались, забыв про плаванье думать.     Тело погибшего друга, скорбя, земле предавали,     Плакали целых три дня. На четвертый, как подобает,     Пышно его погребли. И с ними его хоронили830  Мириандинский народ и Лик, их правитель. Для тризны,     Как по закону ведется, овец привели на закланье     Столько, что их сосчитать никому невозможно казалось.     На берегу затем курган был насыпан высокий     Этому мужу. На нем есть знак в назиданье потомкам —835  Дикой маслины ствол корабельный листвой зеленеет     Возле подножья скалы Ахеронтской. Ежели Музы     Мне повелят, то я про это поведаю больше.     Город воздвигнув вокруг ствола той маслины древней,     Феб повелел почитать беотийцам и также нисейцам840  Идмона как Градодержца в своих речах и молитвах.     Богобоязненный Идмон славится там и поныне, —     Жители этой страны* называют его Агаместор.     Кто еще умер в этом краю? Ведь снова героям     Выпало новый курган насыпать для почившего друга.845  И по сегодня там две могилы стоят аргонавтов.     Умер, как говорят*, сын Гагния Тифис. Дороги     Не было дальше ему. Вдали от милой отчизны     Он усыплен оказался внезапным и кратким недугом     В день, когда хоронили Абантова славного сына.850  Скорбь неизбывная всех объяла при страшном несчастье.     Тотчас после того, как свершили они погребенье     Тифиса, вместе они легли в тоске безысходной     На морском берегу, себя плащами окутав,     И без движенья, забыв про питье и про пищу. Томились855  Горем, утратив совсем надежду на возвращенье.     Долго они бы еще горевали, медля с отплытьем,     Если бы смелость безмерную не вложила Анкею     Гера. Его родила Посидону близ вод Имбросийских     Астипалея; и он давно был искусен всемерно860  В море корабль вести. К Пелею приблизясь, сказал он:     «Сын Эака, пристало ли нам, забывшим про подвиг,     Здесь в чужедальнем краю оставаться? В Аресовом деле     Я не похож на тех, кого, из Парфении взявши,     В путь за руном ведет Ясон. Я — знаток корабельный.865  Вот потому-то за Арго нисколько не бойтесь!     В этом сведущи здесь и другие ратные мужи,     Всякий станет кормчим, ставши на кормчее место.     Всем об этом скажи! Напомни про веленный подвиг!»     Молвил он так. У Пелея от радости дрогнуло сердце.870  Встав среди спутников милых, начал им говорить он:     «О безумные! Тщетную скорбь зачем мы лелеем?     Участь свою обрели друзья погибшие наши —     Но и другие есть кормчие многие в, нашем отряде.     Вот потому-то пора конец положить промедленью!
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия