Читаем Аргонавтика полностью

275  Вдаль пролететь, ибо Гарпии мчались в вихрях Зефира     Вечно, когда к Финею и от Финея носились.     Будто по склонам горы искусные в травле собаки,     Коз ли, оленей по следу найдя, по пятам настигают.     Так Калаид и Зет, почти настигавшие Гарпий,280  Чуть ли не пальцами рук хотели за них ухватиться.     И, вероятно, бы их растерзали богов против воли,     На Плавучих догнав островах, лежащих далеко, —     Если бы их Ирида проворная не увидала.     Быстро с небес сквозь Эфир пролетев, она объявила:285  «Дети Борея, нельзя поражать этих Гарпий мечами,     Псов великого Зевса. Сама я готова вам клятву     Дать, что больше не будут к Финею они приближаться».     Так сказав, водою* Стикса она поклялася     (Он у богов самый страшный из всех в почете особом),290  Что никогда отныне не будет их в доме Финея     Агенорида. Ведь именно так назначено свыше.     Речь такую услышав и клятву приняв, повернули     На корабль назад Бореады. А народ называет     Те острова Строфадами, что «Поворотные» значит;295  Раньше «Плевтами» их*, иначе «Плавучими», звали.     Вместе с Иридой и Гарпии прочь улетели поспешно —     В недра они опустились* Минойского Крита. За ними     Ввысь Ирида взлетела к Олимпу на быстрых крыльях.     Меж тем герои усердно мыть стали старцу300  Грязное тело. Затем, отобрав старательно лучших     Тех овец, что с собою везли из добычи Амика,     Их закололи и в доме устроили ужин богатый.     Сидя они угощались. И с ними едой наслаждался     Жадно старец Финей, как во сне веселя себе душу.305  После, когда едой и питьем насытились вдоволь,     Стали они поджидать всю ночь напролет Бореадов.     Старец сам среди них всю ночь восседал неусыпно,     Им говоря о пределах пути и его завершенье:     «Слушайте же! Все знать достоверно вам невозможно.310  Ну, а что любезно богам, того я не скрою.     Я неразумно ошибся однажды, замыслы Зевса     Все один за другим до конца возвещая желавшим.     Сам он желает богов неполные лишь изреченья     Людям явить в прорицаньях. Иначе люди не будут315  Чтить всевышних богов, если помощь их будет излишней.     Прежде всего, отплыв от меня, вы увидите скалы.     Две их темных стоят* в самых узких моря теснинах.     Я говорю, что никто не прошел сквозь них безопасно.     Ни одна из них не имеет поддонной опоры.320  Эти скалы идут вновь и вновь навстречу друг другу,     Вместе сходясь, а над ними хлещет влага морская,     Бурная, с громом вокруг ударяясь о каменный берег.     Так склоните же слух к увещаньям моим непреложным!     Если в здравом уме и бессмертных богов почитая,
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия