Читаем Аргонавтика полностью

125  Тайно от пастухов неусыпных и псов чутконосых,     Взоры бросают вокруг, где сгрудились испуганно овцы,     И выбирают спеша, на какую им кинуться первой,     Рыща около них, — вот так напугали герои     Бебриков буйных толпу, обрушась внезапным ударом.130  Словно пчелиный рой нежданно в скале обнаружив,     Дымом его пчеловоды иль пастухи выгоняют, —     Пчелы, попав врасплох, сперва сбиваются в улье,     Громко жужжа, а потом, задыхаясь дымом чадящим,     Прочь из скалы улетают все как можно скорее и дальше, —135  Так и те не смогли дольше выдержать, бросившись в бегство     По Бебрикии, весть разнося о смерти Амика.     Глупые! Вовсе не знали они, что другое несчастье     Близится к ним неизбежно. Их виноградники гибнуть     Стали вместе с домами тогда под враждебным оружьем140  Лика и мариандинов*; вождя уже не было с ними.     Вечно сражались они за железоносные земли —     Ныне враги разорили дворы их и скотные стойла.     Без числа и без сметы герои овец закололи,     И один среди них промолвил слово такое:145  «Только подумать, что сталось бы с ними в бессилье и страхе,     Если бы бог судил оказаться с нами Гераклу!     Я несомненно уверен, тогда бы тут никакого     Боя кулачного не было, только б Амик попытался     О законах сказать. Про эти законы и дерзость150  Сразу бы он позабыл под ударом дубинки Геракла.     Ну а теперь, в нераденье его покинув на суше,     По морю плыть мы должны. Теперь от нас он далеко     И оттого суждено нам изведать жестокие беды».     Так он сказал. Но все случилось по воле Зевеса.155  Там они всю ночь, оставаясь на месте сраженья,     Раны лечили, друзьям нанесенные, жертвы свершали     В честь бессмертных богов, а себе приготовили ужин.     Сон никого не сморил за кратером при жертвах горящих,     Но, увенчав себе русые головы лиственным лавром160  (К лавру на берегу привязаны были канаты),     Пели согласную песню под формингу Орфея.     Славили песней они ферапнийского Зевсова сына*.     Вкруг же поющих в безветрии берег морской веселился.     Лишь осветило холмы, росою покрытые, солнце,165  С края взойдя земли, овцепасов оно пробудило.     Быстро они, отвязав от прибрежного лавра канаты,     И внеся на корабль добычу, сколько им нужно,     С ветром попутным поплыли к водоворотам Боспора.     Там волна, как крутая гора, несется навстречу,170  Над парусами вставая. И ты никогда не уверен,     Что избежишь смертельной судьбы — волна нависает     Над кораблем внезапно, как туча, однако же сразу     Вниз опускается, если искусного кормчего встретит.     Так невредимо, хотя и в испуге, вперед они плыли,
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия