Читаем Аргонавтика полностью

225  Сам от ума своего я скрыл бы заботу о пище,     Чем от них: таковы стремительны птицы в полете.     Если даже они хоть малость еды оставляют —     Мокрая, пахнет она, и запах стоит нестерпимый;     Даже издали став, никто из людей бы не вынес,230  Пусть даже сердце его выносливей было железа.     Но нужда непреложная ждать меня вынуждает     И, дождавшись, в гадкий живот вмещать эту пищу.     По прорицанью, Борея сыны* от меня их прогонят     И защищать меня станут, являясь мне не чужими.235  Если Финей я, известный людям добрым достатком     И прорицанием прежде, то я порожден Агенором,     Их же родную сестру, когда я фракийцами правил,     Взял я с приданым в свой дом, Клеопатру, законной супругой».     Агенорид прорек. Печаль жестокую каждый240  Претерпел из героев, всех сильней — Бореады.     Слезы смахнув, подошли они оба поближе, и молвил     Зет, своею рукой взяв за руку скорбного старца:     «Бедный! Скажу, что несчастней тебя людей нет на свете!     Все же беды такие откуда к тебе привязались?245  Не оскорбил ли богов* ты случайно опасным безумьем,     Прорицанья давая? Из-за чего они гневны?     Ум содрогается наш, однако помочь мы желаем,     Если всецело на нас божество эту честь возложило.     Людям земным угрозы всегда заметны бессмертных.250  Вот почему мы не прежде прогнали бы Гарпий прибывших,     Даже очень желая, чем ты бы не дал нам клятвы     В том, что мы этим деяньем не станем богам ненавистны».     Так он промолвил: Тотчас зрачки свои поднял пустые     Старец и, очи раскрыв широко, Бореаду ответил:255  «Смолкни, дитя, не смей допускать себе в разум такое!     Сын Латоны пусть знает, который меня благосклонно     Прорицать научил! Пусть дурноименная знает     Кера и облако это слепое, прикрывшее очи!     А подземные боги пусть мертвому милость не явят!260  Вам от богов ничуть за помощь гнева не будет».     Оба затем после клятвы ему помогать пожелали.     Юноши стали пир готовить тут же поспешно     Старцу, добычу последнюю Гарпий. Братья же оба     Встали, чтобы мечами примчавшихся гнать, лишь прибудут.265  Вот, едва только старец еды коснулся рукою,     Гарпии, бурям ужасным подобно иль молнии вспышкам,     Из облаков налетев, к еде торопливо примчались,     С криком жаждая пищи коснуться. Тут Бореады,     Их над едою увидев, громко оба вскричали.270  Те же, все пожрав, шумя полетели над морем     Вдаль назад, за собой оставляя все то же зловонье.     Вслед за ними сейчас же вместе два сына Борея     Бросились вслед, мечи обнажив. Неустанную силу     Зевс им ниспослал; без Зевса они не могли бы
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия