А в том, чтó пишу́ вам, пред Бóгом, не лгу. Пóсле сегó отошёл я в страны Сирии и Киликии. Церквáм Христóвым в Иудéе лично я нé был извéстен, а тóлько слышали они, что гнáвший их нéкогда ныне благовествýет вéру, котóрую прéжде истреблял, – и прославляли за меня Бóга. Потóм, через четырнадцать лет, опять ходил я в Иерусалим с Варнáвою, взяв с собóю и Тита. Ходил же по откровéнию, и предложил там, и осóбо знаменитейшим, благовествовáние, проповéдуемое мнóю язычникам, не напрáсно ли я подвизáюсь или подвизáлся.

Но они и Тита, бывшего со мнóю, хотя и э́ллина, не принуждáли обрéзаться, а вкрáвшимся лжебрáтиям, скрытно приходившим подсмотрéть за нáшею свобóдою, котóрую мы имéем во Христé Иисýсе, чтóбы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дáбы истина благовествовáния сохранилась у вас. (Гал 1:1–10, 20–2:5)

Пятница 14-й седмицы по Пятидесятнице

К галáтом послáния святáго апóстола Пáвла чтéние

Брáтия! В знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когдá-либо, для меня нет ничегó осóбенного: Бог не взирáет на лицé человéка. И знаменитые не возложили на меня ничегó бóлее.

Напротив тогó, увидев, что мне вверено благовéстие для необрéзанных, как Петру́ для обрéзанных (ибо Содéйствовавший Петру́ в апóстольстве у обрéзанных содéйствовал и мне у язычников), и, узнáв о благодáти, дáнной мне, Иáков и Кифа и Иоáнн, почитáемые столпáми, пóдали мне и Варнáве ру́ку общéния, чтóбы нам идти к язычникам, а им к обрéзанным, тóлько чтóбы мы пóмнили нищих, что и старáлся я исполнять в тóчности. (Гал 2:6–10)

Суббота 14-й седмицы по Пятидесятнице

К коринфяном послáния святáго апóстола Пáвла чтéние

Брáтия! Кáждый дóлжен разумéть нас, как служителей Христóвых и домостроителей тáин Бóжиих. От домостроителей же трéбуется, чтóбы кáждый оказáлся вéрным. Для меня óчень мáло знáчит, кáк су́дите обо мне вы или кáк су́дят другие люди; я и сам не сужу́ о себé. Ибо хотя я ничегó не знáю за собóю, но тем не оправдываюсь; судия же мне Госпóдь.

Посемý не судите никáк прéжде врéмени, покá не придёт Госпóдь, Котóрый и осветит скрытое во мрáке и обнару́жит сердéчные намéрения, и тогдá кáждому бýдет похвалá от Бóга. (1Кор 4:1–5)

Неделя 14-я по Пятидесятнице

К коринфяном послáния святáго апóстола Пáвла чтéние

Брáтия! Утверждáющий нас с вáми во Христé и помáзавший нас есть Бог, Котóрый и запечатлéл нас и дал залóг Дýха в сердцá нáши. Бóга призывáю во свидéтели на ду́шу мою, что, щадя вас, я доселé не приходил в Коринф, не потомý, будто мы берём власть над вéрою вáшею; но мы споспешеству́ем рáдости вáшей: ибо вéрою вы тверды.

Итак я рассудил сам в себé не приходить к вам опять с огорчéнием. Ибо éсли я огорчáю вас, то кто обрáдует меня, как не тот, кто огорчён мнóю? Это сáмое и писáл я вам, дáбы, придя, не имéть огорчéния от тех, о котóрых мне надлежáло рáдоваться: ибо я во всех вас увéрен, что моя рáдость есть рáдость и для всех вас. От великой скóрби и стеснённого сéрдца я писáл вам со мнóгими слезáми, не для тогó, чтóбы огорчить вас, но чтóбы вы познáли любóвь, каку́ю я в избытке имéю к вам. (2Кор 1:21–2:4)

^{Перевод архимандрита Ианнуария} Брáтия! Сам Бог укрепляет нас с вами в нáшей вéре во Христá. Он и помáзал нас, и приложил к нам Свою печáть, и вложил в нáши сердцá Дух Свой – как задáток. Но призывáю в свидéтели Бóга и кляну́сь моéй душóй, что я так и не пришёл в Коринф лишь потомý, что щадил вас.

Это не знáчит, что мы – господá, распоряжáющиеся вáшей вéрой. Нет, мы – рабóтники, для вáшей рáдости. Что касáется вéры, то вы в ней стоите крéпко.

Вот я и решил не приходить к вам снóва с огорчéнием. Ведь éсли я огорчаю вас, то кто же обрáдует меня? Тóлько тот, кого я огорчил. Потомý я и не пошёл к вам, а написáл вам. Не пошёл, чтóбы не огорчили меня те, о котóрых мне надлежáло бы рáдоваться. А я увéрен, что моя рáдость – это и рáдость для всех вас. Писáл же я вам с великой скóрбью, с тяжестью на сéрдце и со мнóгими слезáми не для тогó, чтóбы огорчить вас, а для тогó, чтóбы вы знáли, как сильно я люблю вас.

Понедельник 15-й седмицы по Пятидесятнице

К галáтом послáния святáго апóстола Пáвла чтéние

Брáтия! Когдá Пётр пришёл в Антиохию, то я лично противостáл ему, потомý что он подвергáлся нарекáнию. Ибо, до прибытия нéкоторых от Иáкова, ел вмéсте с язычниками; а когдá те пришли, стал таиться и устраняться, опасáясь обрéзанных.

Вмéсте с ним лицемéрили и прóчие иудéи, так что дáже Варнáва был увлечён их лицемéрием.

Но когдá я увидел, что они не прямо поступáют по истине Евáнгельской, то сказáл Петру́ при всех: éсли ты, бýдучи иудéем, живёшь по-язычески, а не по-иудéйски, то для чегó язычников принуждáешь жить по-иудéйски?