Беп схватила Боя и скрылась в спальне. Вскоре в дверь громко постучали. Джерарду прятаться было негде. Их было двое. Один схватил Джерарда надел на него наручники, другой обыскал квартиру. Он обошел все комнаты и увидел Беп с Боем на кровати, но не обратил на них внимания. Бельевую корзину со спрятанным радио он тоже не тронул.

Джерарда пихнули в бок, и тут же двое мужчин потащили его вниз по лестнице. Эту сцену обитатели дома запомнили надолго. Напуганные шумом, они с круглыми глазами наблюдали, выпучив глаза, как смотрителя дома грубо вытаскивают на улицу. Немцы же продолжали работать, как ни в чем не бывало, даже не высунулись из своих кабинетов, притворяясь, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.

Джерард пытался изо всех сил сохранять равновесие, шагая рядом со своими конвоирами. Спускаясь, он старался избегать сочувствующих и потрясенных взглядов и смотреть прямо перед собой, но внизу, в холле, невольно взглянул на Роджера. Тот даже не мог посмотреть Джерарду в глаза. Отведя взгляд, Роджер открыл дверь, чтобы конвоиры вывели его наружу. Там ждала машина для арестантов. Задняя дверь открылась, Джерарда швырнули в кузов, и машина рванула прочь. В здании повисла мертвая тишина.

На следующий день, после комендантского часа, из дома на Вестермаркте вышла женщина. Она завернула за угол на Кейзерсграхт и позвонила в дверь доктора Лама. Почти сразу открыла его жена, Ри.

– Беп, – воскликнула она и огляделась, нет ли кого на улице. – Господи, заходи скорее. Геррита тоже арестовали, но он уже вернулся.

Доктор с Беп долго говорили. Он рассказал, что его задержали на несколько дней и допрашивали.

– В конце концов, меня отпустили. Скорее всего, потому, что надо заботиться о пациентах, – сказал он. – Но за мной следят. Они предупредили, прежде чем меня отпустить. Сказали: «Sie bleiben verdächtig»[6].

Между тем доктор Лам кое-что узнал, благодаря своим связям. Кроме Джерарда арестовали еще около десяти человек. Все они в той или иной форме взаимодействовали с сопротивлением. Кто их выдал – неизвестно. Беп покачала головой.

– Есть предположение, – сказала она. – Я знаю, что Анс ван Дейк очень боялась, что Джерард ее выдаст. После безумных последних новостей, видимо, решила взять дело в свои руки, первая на него настучала.

– Очень может быть, – задумчиво сказал доктор Лам. – Но мы не можем знать наверняка.

– Если я ее увижу, ей не поздоровится, – горячо сказала Беп. – Эта гадкая предательница на все пойдет, лишь бы спасти свою шкуру.

Доктор Лам серьезно на нее посмотрел.

– Слушайте внимательно, Беп. Если вы ее увидите, сделаете вид, что не узнали, – твердо сказал он. – Если она почувствует нападение, может сдать и вас.

Беп мрачно пожала плечами.

– Я тут поспрашивал, – продолжил доктор, – и нашел новое место, где можно спрятать людей. Они могут перебраться завтра же. Мне кажется, важно поскорее скрыть их в другом месте, потому что очень скоро в ваше здание могут прийти с обыском.

Если доктор Лам думал, что от Беп не будет никакого толку после ареста мужа, он глубоко ошибался. Напротив, это пробудило в ней такие стойкость и уверенность, которые невероятно впечатлили доктора. Единственное, что помогало Беп держать себя в руках, была работа – закатать рукава и взять дело в свои руки. Было решено, что часть обязанностей Джерарда женщина возьмет на себя.

– Вам надо быть очень осторожной, – сказал доктор Лам. – Наше дело всегда было опасным, но далеко не на столько, как сейчас. Заключение ломает людей. Фрицы не всегда дружелюбны с арестантами.

Доктор задумался, чтобы осторожно подобрать слова. Он слышал жутчайшие истории, которыми лучше было не делиться с Беп. Пытки, избиения. Людей держали под водой, пока они не скажут то, что хотят услышать эти твари. В таких условиях ломались даже самые стойкие люди. Доктор не хотел признаваться в этом Беп, но после освобождения он подумывал о побеге. Если еще кто-то назовет его имя, его судьба снова будет висеть на волоске, и второй раз вряд ли кончится так же хорошо, как первый. Но он решил остаться. Во-первых, не знал, куда можно податься, и во-вторых, что, наверно, еще важнее, он не нашел в себе сил бросить семью и пациентов. В Амстердаме врачей не хватало.

– Его можно навестить? Вы знаете, где он? – спросила Беп.

Доктор Лам покачал головой.

– Скорее всего, там же, где был я, на Ютерпештраате. Всех арестантов сначала держат там. Потом его, скорее всего, отвезут на Ветерингшанс, в Дом заключения. Но навестить его точно нельзя. Его могут наказать даже за попытку встретиться, а в худшем случае вас тоже арестуют. Пожалуйста, не ходите к нему, – взволнованно сказал он.

Беп кивнула, показывая, что все поняла. Доктор Лам сжал ее руку.

– Держитесь, – сказал он. – Заботьтесь о себе и Бое. Делайте вид, что у вас все нормально, и лишний раз не высовывайтесь. Я буду к вам заходить. Сделаем вид, что кто-то заболел.

Беп улыбнулась, но глаза ее были печальны.

Tut mir leid[7]

Сентябрь 1944 года