Читаем 1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб полностью

В моем домашнем архиве сохранились записки, которые по горячим следам Карибского кризиса делал Молотов. Вот что он писал для себя в начале ноября 1962 года: «Кризис, начавшийся заявлением президента Кеннеди 22/X об установлении военно-морского «карантина» (блокады) в отношении Кубы, был устранен, благодаря уступке Советского Союза, согласившегося снять с территории Кубы и вывести оттуда то советское оружие, которое Кеннеди квалифицировал как “наступательное”. Первоначальное наше согласие (27/X) снять это советское оружие (очевидно, ракетное) на Кубе было связано с нашим предложением, чтобы США сняли свое подобное оружие в Турции. Однако в своем ответе (27/X) Кеннеди обошел этот вопрос (о Турции). В заявлении от 28/X о Турции уже никем не упоминалось, не упоминалось и тов. Хрущевым.

Советское правительство, по-видимому, правильно поступило, что в данном случае пошло на уступку. Фактически оно пошло на двойную уступку: не только согласилось снять с Кубы советское “наступательное” оружие и откомандировать с Кубы в СССР советский военный персонал при этом оружии, но и дало согласие (предложило!) произвести это под наблюдением представителей ООН. Эта вторая уступка – о согласии на контроль ООН – по-видимому, неправильна, чрезмерна, да и недопустима без согласия Кубы. В своих заявлениях от 27/X и 28/X тов. Хрущев даже не упоминает о согласии с этими мерами правительства Кубы, хотя эти меры в какой-то мере затрагивают суверенитет и независимость Кубы как государства.

Сделанная Советским правительством уступка нажиму США была, возможно, «необходима», хотя она ударяла по престижу СССР и по суверенитету Кубы, поскольку в противном случае имелась прямая угроза развязки новой мировой войны. Такой уступкой в какой-то мере укреплена безопасность Кубы, так как Кеннеди заявил, что достижение договоренности США и СССР на основе предложений Хрущева и Кеннеди о Кубе снимает вопрос о вторжении США на Кубу. Начавшиеся теперь советско-американские переговоры, надо думать, приведут к соглашению по этому вопросу в целом. Однако пока еще преждевременно делать окончательные выводы…

Главным в политических итогах следовало бы считать следующие три момента:

а) опасный международный кризис, угрожавший новой мировой войной, ликвидирован благодаря исключительно миролюбивой позиции СССР, которая на этот раз заставила США отказаться от дальнейшего усиления агрессивной позиции США (американского империализма);

б) новый мировой кризис был вызван американским империализмом (США), что свидетельствует о его крайней агрессивности и показывает, откуда идет все снова и снова опасность Третьей мировой войны;

в) вызывающая агрессия США против Кубы, выразившаяся в установлении военно-морской блокады над Кубой, была остановлена (но еще не снята!) благодаря большой принципиальной уступке СССР ради сохранения мира, но со стороны других стран – вернее, коммунистических партий (и демократических сил) не было предпринято никаких серьезных шагов против американского империализма, угрожавшего развязкой мировой войны… В этом – слабая сторона того, как проходил этот политический кризис. Такая слабость участия масс в отпоре агрессивным действиям империализма может ободрить агрессоров на новые воинственные акции»[1690].

Как оценить роль двух лидеров – Хрущева и Кеннеди – в дни кризиса?

Исходя из того, что мы живы, скорее положительно. Все могло закончиться гораздо хуже. Добрынин напишет в 1980-е годы, когда у власти в США находилась воинственная республиканская администрация Рональда Рейгана с госсекретарем Хейгом и главой Пентагона Уайнбергером: «В решающий момент кризиса Кеннеди и Хрущев оказались на высоте, проявив политическое мужество и выдержку. Что если бы на месте Кеннеди оказался Рейган, вместо Макнамары – Уайнбергер, а госсекретарем был бы не Раск, а генерал Хейг?»[1691].

В том, что обе стороны в период кризиса действовали оптимально, согласны и многие американские авторы и участники событий. «Оба правительства совершали серьезные ошибки до того, как кризис обрушился на них, но в дни непосредственной тревоги – тринадцати для Кеннеди и шести для Хрущева – два правительства и их лидеры действовали хорошо, и даже сейчас трудно предложить для той или иной стороны лучший результат, чем тот, что был достигнут 28 октября»[1692], – полагал Макджордж Банди. Дин Раск соглашался: «Мы смогли пройти через кризис и выжить: это достижения, которые я всегда рассматривал как триумф и американской, и советской дипломатии»[1693].

Но и у Хрущева, и у Кеннеди окажется множество критиков как внутри их собственных стран, так и за рубежом.