Читаем 140% полностью

На улице на детской площадке гуляло много народу, там где-то в этой пыльной толпе детей пропадал и Тёма, и мне предстояло скоро загонять его домой. Но пока мы наслаждались прохладой и оглядывались вокруг на прохожих, жалея, что летний вечер нельзя продлить хоть немного.

— Ой, я забыла купить молока, — нахмурилась Лиза. — Я сейчас сбегаю, ладно?

Она быстро взяла кошелёк из сумки от коляски и побежала обратно на рынок, огибая детскую площадку.

Я с Пашиком осталась одна. Он меня отлично знал и любил и никак не смутился оттого, что мама куда-то упорхнула. Малыш сидел в коляске и любознательно выгибал шею в сторону орущих детей на детской площадке — они играли в «Акулу».

— Хочешь посмотреть? — улыбнулась я. Лавочка стояла ближе всего к площадке, буквально через тротуар и клумбу начинался забор и горка, на которой бесилась малышня от пяти до одиннадцати лет.

Я достала Пашу из коляски и посадила к себе на колени. Ему так было лучше видно мельтешащих детей. Повернув туда голову, я не сразу заметила, что передо мной кто-то остановился.

— Привет, — услышала я любимый голос и невольно вздрогнула. Самые страшные мысли превратились в реальность — передо мной стоял Матвей и обаятельно улыбался так, как будто он не отворачивался от меня на выпускном и не просил после ссоры удалить его номер.

— Привет, — ответила в шоке я, замечая в одну секунду, что он нехорошо похудел и даже после лета остался бледным. В остальном — он небрежно крутил зеркальные солнцезащитные очки, яркая рубашка навыпуск расстёгнута сверху на две пуговицы, — всё говорило том, что он собрался на прогулку приятным мягким вечером.

Медленно переведя взгляд на его друга, который стоял рядом, я быстро отметила, что этот высоченный блондин удивлённо смотрел на меня, прямо даже изумлённо. Его лицо мне показалось знакомым, несмотря на то, что я его знать не могла.

— Это Лизкин? — спросил тем временем Матвей.

— Да, — кивнула я, поддерживая малыша под мышки. — Паша.

— Уже большой. Как у тебя дела? Поступила в университет?

— Да, поступила, всё нормально.

Мне казалось, что так спокойно я говорить просто не могла.

— Как ты? Как Москва?

— Всё отлично. Тоже поступил на лечфак в Сеченовку. Вот, познакомься, это мой друг — Руслан. Он в Москве живёт, приехал со мной посмотреть, как мы тут в провинции живём. Руслан, это Тоня, мы с ней, — тут он сделал странную паузу, и у меня душа ушла в пятки, — учились в параллельных классах. Ну, и друзья.

Меня прошиб пот, пока я улыбалась его другу, на которого было больно задирать голову, такой он был огромный. Внезапно мне пришло в голову, что из-за Паши Матвей может и не заметить моего явного животика, ребёнок всё же прикрывал меня.

Эта мысль немного расслабила. Ни за что не хотелось сейчас обсуждать это с Матвеем. Я наконец призналась себе в том, чего боюсь — он начнёт высмеивать меня, даже не вспомнив, что отцом может быть сам. Просто как посторонний парень, ради шутки и прикола. Такой он тон взял с самого начала нашего разговора.

Что они вообще забыли вместе с другом напротив моего подъезда?

— Привет, — низким голосом сказал Руслан, продолжая сверлить меня внимательным взглядом. Мне стало не по себе от его светлых глаз. Он бы был смазливым, если бы не очень грубые черты лица.

— Мы сегодня поедем куда-нибудь прокатимся, в Эмбарго, например. Поехали с нами? — спросил Матвей, ласково мне улыбнувшись, как в самые лучшие времена.

Наверное, на моём лице была растерянность, и ещё я пыталась улыбнуться, но губы задрожали, и я быстро опустила голову, машинально уткнувшись Паше в макушку. От детских волос пахло солнышком.

— Нет, я не могу, — сказала я твёрдым голосом, покачав головой, но глаз так и не подняла.

Я бы ничего больше не смогла сказать, потому что в горле стояли слёзы. Вся напускная бравада и жёсткость слетели с меня, как пыль, осталась только слабость в коленях и жалость к себе. В глубине души я была счастлива от того, что он заговорил со мной, хотя прекрасно понимала — это ненадолго.

Положение спасла вернувшаяся Лиза и спасибо ей огромное, она быстро оценила ситуацию и отвлекла парней, пока я справлялась с собой.

— Привет, — оживлённо, запыхавшись, сказала она, улыбаясь.

— Привет, — оживился Матвей, поначалу нахмурившись из-за моего отказа. — Как поживаешь? У тебя прикольный сынишка.

— Спасибо, неплохо поживаем. А ты в Москве будешь, да? Так здорово!

Матвей кивнул.

Они ещё перебросились вежливыми и доброжелательными фразами, он снова спросил, не передумаю ли я, предложил писать-звонить ему и, махнув другу, они ушли, медленно растворяясь в сумерках.

Незаметно подошла ночь, а я сидела на лавочке с малышом на коленях и вся дрожала. Я только сейчас это заметила.

* * *

Никита после 20 августа съехал, откровенно заявив, что он уже почти передумал уезжать, потому что почувствовал, что Лида готова принять его обратно. И не сделал это из благородных побуждений, потому что давно всё решил и не нужно снова баламутить воду.

Она и не собиралась ничего баламутить, но не стала его переубеждать. Когда он освободил гостиную, настала хоть какая-то определённость.