Читаем 140% полностью

— Хорошо, — кивнула она и, поставив не глядя кружку на подоконник, пошла вслед за ним, стараясь не замечать, как самоуверен и красив его затылок.

Сердце внутри ныло и жалело себя. Возможно, подобные ситуации стары, как мир, но ей от этого было не легче. Она была беззаветно влюблена в своего начальника, который поиграл с ней, а теперь делал вид, что их никогда ничего не связывало.

И теперь, в эту минуту, спеша за ним по широкому коридору, залитому ярким светом ламп дневного света, и вдыхая будоражащий, родной его запах, она отчётливо поняла, что если не уйдёт отсюда, скоро её ожидает настоящий нервный срыв.

В его кабинете пахло только что сваренным кофе.

Лида села на самый краешек стула с высокой спинкой за столом переговоров и с тоской подумала, что одним майским днём вот так же сидела под его пристальным взглядом на собеседовании и не знала, куда деть глаза от нервных переживаний. Сейчас ладони тоже вспотели, стало совсем не по себе.

Подняв голову, Лида со страхом поняла, что Егор о чём-то говорит, а она не слушает его.

Она снова столкнулась с его безжалостными глазами.

— Что, прости? — тихо спросила она.

— Я спросил, что с тобой в последнее время? Ты нормально себя чувствуешь? Может, тебе отпуск дать?

— Всё в порядке, — покачала головой Лида. — Я справлюсь.

— Что-то дома? — в голосе Егора проскользнула мягкость, и Лида настороженно посмотрела на него.

— Нет.

Она не хотела с ним обсуждать ни свою дочь, ни его сына, поняв, что у него своё видение ситуации. Да и то, что он узнает, ничего не изменит.

— Точно не хочешь мне ничего сказать? — тихо и как-то проникновенно спросил он.

И вдруг в голове у женщины что-то щёлкнуло. Как будто та самая смелая амазонка, которой она была внутри, расправила плечи.

— Хочу. Спасибо, что спросил. Хочу спросить тебя, зачем ты так со мной?

Егор долго молчал, выдержав её взгляд, и Лида заметила, что уголки его губ приподнялись, а глаза потеплели. Она поняла, что он одобрил её вызов, брошенный ему здесь и сейчас.

— Ты вернула себе мужа, разве нет? Я не хотел мешать.

Лида молчала от переполнявших эмоций, шея её пошла алыми пятнами.

— Никого я не возвращала. Если хочешь прекратить отношения, лучше так и скажи, мы уже давно не подростки.

— Я не хотел тебя ни с кем делить. И не хочу.

Она вся задрожала, не в силах справиться с чувствами, попыталась сжать губы, чтобы сдержать слёзы, набиравшиеся в глазах, и не смогла.

Вскочив со стула, она позорно бросилась бежать из кабинета, пытаясь сохранить ещё какое-то достоинство. Плакала она в служебном туалете и, наревевшись и смыв косметику с лица, вышла на улицу, чтобы немного подышать воздухом. Его машины уже не было на стоянке. Он уехал, наверняка ненавидя женские слёзы и такие вот разговоры по душам.

Лида прислонилась спиной к двери и подумала, что своей выходкой сделала только хуже.

* * *

Она плохо его знала, потому так и думала. На самом деле Егор спешил в аэропорт, через час прилетал сын, и он хотел его встретить. Матвей был не один, с ним летел друг Егора, одноклассник, Никитин Сергей Сергеевич, и его сын, Руслан.

Ситуация с Лидией сначала разъярила Егора, он давно разочаровался в постоянных отношениях и сторонился таких женщин, как она. Но узнав её, бездумно забыл все свои ошибки и влюбился. Как оказалось, совсем зря, потому что она не собиралась забывать своего мужа. Наверняка она всё ещё любила его. Эту горькую версию подтвердила и сама Лида, когда не стала ничего выяснять, а просто отошла в сторону.

Это было и больно, и обидно, как и с женой. Но он не показывал вида. Для всех вокруг Егор Алексеев был успешен, хладнокровен и счастлив.

И вдруг сегодня она спросила, зачем он так с ней… В голове засела эта фраза и её яростное, волевое лицо. Он никогда не видел у Лиды такого выражения, оно восхищало, бесспорно восхищало.

Она убежала, чтобы не заплакать при нём, и впервые Егор засомневался, а прав ли он насчёт неё. Очень приятно и сладко-тоскливо стало в груди от того, что он снова поверил в её неравнодушие. Может быть, она и не любила его, но почему тогда так мучилась? Женщин иногда понять было просто невозможно.

Матвей показался Егору каким-то нервно-взбудораженным и слишком весёлым. Он покосился на сына, оглядев его новую пёструю рубашку и светлые джинсы. Под зеркальными солнцезащитными очками умело скрывались беспокойные глаза.

— Я поступил, па, ты доволен? — ясно улыбнулся парень, разводя руками.

Они уже стояли перед синими стеклянными стенами аэропорта, отражаясь в них, как в зеркале.

Егор довольно кивнул и обнял сына. Друг, будучи гигантского роста, благодушно смотрел на эту сцену сверху вниз.

— Ну, привет, Горец, — рассмеялся он, называя Егора детским прозвищем, когда они были страшно увлечены фильмами про этого героя.

— Привет, Серёга, Серый, — протянул Егор и тоже обнял друга.