Читаем 140% полностью

Руслан скромно пожал руку и профессионально улыбнулся. Помимо того, что он вместе с Матвеем поступил в Сеченовку, ещё парень три года работал в рекламном бизнесе моделью, обладая неординарной внешностью. Очень высокий, как отец, белокурый, с материнскими серыми глазами и резкими чертами лица, его было трудно не заметить. Но учиться он решил всё же на врача.

— Ольгу не взяли с собой? — спросил Егор. Он знал, что жена друга хотела ехать, но осталась, потому что съёмки фильма вовремя не закончились. Она была актрисой.

— Нет, как всегда, — махнул рукой Сергей. — Эта богема отдыхает, только когда спит. Если мы собираемся куда-то ехать, это вечная тема.

— Понятно, — сочувствующе протянул Егор. Он никогда не понимал друга, как тот не боится, что однажды жена, будучи личностью творческой, не сбежит куда-нибудь с молодым, подающим надежды актёром. Но улыбчивый и всегда позитивный Сергей никогда на эту тему не говорил и никогда не производил впечатления человека чего-то боящегося.

Они медленно двинулись к стоянке под монотонный шум взлетающих и приземляющихся самолётов.

В машине все оживлённо обсуждали московское промозглое лето, золотые пляжи юга и планировали, как они будут целую неделю проводить время. До учёбы оставалось десять дней, целая вечность.

Сергей был эндокринологом в одном из роддомов Москвы, учиться после школы уехал туда, да так там и остался, женившись на начинающей киноактрисе.

— Девушка у Матвея есть? — спросил он, хитро улыбнувшись Егору. — А то у нас в Москве он вёл себя супер-серьёзно, даже не был замечен за ухаживаниями ни за одной дамой, хотя были желающие, знакомые Руслана.

Егор глянул на помрачневшего сына в зеркало заднего вида.

— У него была подружка, но они расстались ещё перед выпускным. Она будет учиться здесь, в нашем меде.

— Поступила? — бесцветным голосом спросил Матвей, и его снова спасли зеркальные очки — за ними почти невозможно было определить выражение лица.

— Да, — кивнул Егор.

— Всё ясно, чувства ещё не угасли, — вздохнув, протянул Сергей. — А вот у нашего один ветер в голове, девушки, как расходный материал.

— Это пройдёт, — улыбнулся Егор. — Уж лучше пусть так, чем из-за одной…

Он понял, что говорит лишнее, и замолчал, но друг его не правильно понял, решив, что Егор говорит о бывшей жене.

Матвей же наоборот услышал то самое, что действительно имел в виду отец и поджал губы, мечтая, чтобы отцы сменили тему.

Руслан, повернувшись к нему, заметил, что Матвей нервничает и удивился. За всё время, проведённое вместе, а это два месяца, друг ни разу даже слова не сказал о девушке дома. А теперь выясняется, что есть какая-то мадам, из-за разговоров о которой тот сразу начинает волноваться.

— Ладно, это всё неважно. Главное сейчас — это учёба. Правильно, парни? — прокричал грубым и раскатистым голосом Сергей.

— Да! — хором ответили друзья с заднего сиденья и оба рассмеялись.

Дома их ждал поздний вкусный ужин, приготовленный заранее домработницей, потом все немного посмотрели телевизор и разошлись по комнатам, ссылаясь на усталость.

Матвей, надев майку без рукавов и шорты, бесшумно вышел из дома.

Ночь была тёплой, безлунной, вокруг пели сверчки в темноте. На кругах света от жёлтых уличных фонарей летали огромные жуки.

Лето он провёл в шумной и суетливой Москве, и теперь у него возникало ощущение, что в эти дни он приехал попрощаться с домом. Внутри всё переворачивалось и мучилось, и хотя Матвей уговаривал себя, что это просто ностальгия по детству, в голове всплывали другие образы. Воспоминания и тоска от них постоянно упирались в Тоню. В ту самую девушку, которая весной шла с ним под этими фонарями и признавалась, что переживает за разводящихся родителей, делилась с ним болью.

Всё это время, хотя вокруг был чужой город и нервное поступление в университет, постоянно в глубине души он думал о ней. О такой смелой, искренней, колкой, прямолинейной, чувственной, открытой, даже откровенной, доброй и ранимой Тоне. Но и о расчётливой и любвеобильной. До конца он не верил, что она параллельно с ним встречалась с Ромой Поляковым, может флиртовала, а тогда просто появился повод, чтобы безболезненно с ней расстаться. Правда, гладко всё равно не вышло.

Он вспомнил выпускной и поморщился. Как он весь вечер изображал обаятельного и мужественного, а сам мучился от того, что гордость не позволяет вдоволь наглядеться на неё, такую красивую и почему-то печальную. Тоня была рядом со своими друзьями, на выпускном вся их компания окончательно распалась на маленькие группки, и она оказалась с подругой Мариной и Славиком Румковым. Девушка не танцевала и не веселилась, он постоянно замечал, что она смотрит на него глубоким, поразительно цепляющим взглядом, а потом, когда все они стали собираться встречать рассвет на набережной, он заметил, что её нет среди одноклассников. Марина со Славиком были только вдвоём. Конечно, подойти и спросить о ней он не мог.