Читаем 140% полностью

Он кивнул и встал, чтобы пойти попрощаться с Тёмой, а я подумала о том, что сегодня моему брату не суждено было умереть. У него впереди долгая, интересная жизнь, которую я буду видеть. Слава Богу, что это так.

* * *

В кабинете было гулкое эхо благодаря высоким потолкам и пустым квадратам окон без штор. Всё было по-мужски аскетично и неуютно. Длинный массивный письменный стол — в идеальном порядке, каждая вещь на своём месте, и казалось даже, что здесь холоднее на несколько градусов, чем в коридоре отделения.

За столом сидел и медленно пролистывал её документы Алексеев Егор Ильич, черноволосый мужчина с проседью на висках, с пронзительными чёрными глазами и непомерно большими руками скорее спортсмена, чем хирурга. Но эти руки были талантливы, и об этом старалась думать Лида, сидящая перед ним в полной тишине.

— Почему вы так надолго забросили практику? — спросил он.

В прошлый раз он этот вопрос не задавал, то есть тогда ему было безразлично, а теперь нет.

— Я занималась семьёй, и на тот момент не могла бросить детей одних.

— Теперь дети подросли? У вас их двое?

— Да. Дочь, ей 18, и сын, ему 8, - Лиде казалось, что слова гулко отскакивают от стен и возвращаются к ней. Поёжившись в светло-персиковой блузке и тонких чёрных зауженных брюках, она подняла взгляд и увидела, что Егор Ильич, старше неё всего на несколько лет, внимательно её разглядывает.

— Я думаю, первое время прикреплю вас к одному хорошему хирургу, вы поработаете под его руководством, вспомните, освежите, там направим вас на обучение. Дело в том, что я получил робота Да-Винчи, и мне нужны специалисты по работе с ним. Вы нам подходите.

— Хорошо, — кивнула она, стараясь скрыть волнение.

Алексеев встал, аккуратно взял с подноса, принесённым секретарём, чашку кофе и поставил перед Лидой, какое-то время нависая над ней. Женщина почувствовала запах его одеколона или лосьона после бритья и подавила желание отпрянуть. Всю жизнь прожив с одним мужчиной, она никогда не подозревала, что на земле есть другие, очень красивые, умные и интересные. И так приятно пахнущие.

Ей стало стыдно и в душе смешно. Она вела себя, как школьница, которую пригласил к себе симпатичный молодой директор на беседу. А всё дело в том, что она совсем одичала за последние годы. Подруг у неё не было с института, растворились за жизнь, а семейных друзей не любил Никита. Всегда их семья была закрытым социумом. Да. Была.

— Расскажите о себе, Лидия Михайловна. Мне всегда важно знать о сотрудниках, тогда к людям относишься, как к людям, а не существам, которые должны.

— Я очень любила свою работу, мне нравилось учиться, а потом дети стали моим смыслом. И сейчас остаются. Но ещё я неплохо шью, готовлю, это моя страсть, и мечтаю вернуться в профессию. Мой муж…, - она осеклась, тут же твёрдо добавив, — мой бывший муж говорил, что это невозможно.

— Ну, я думаю это просто дело времени и ваших усилий. Всё будет хорошо. Тем более, я буду лично за этим следить.

— Спасибо, — чуть отпив вкусный чёрный кофе, улыбнулась она.

— Значит, приступаете к работе с завтрашнего дня.

— Хорошо, — с готовностью кивнула она и уже собралась встать, как Алексеев чуть тронул её за руку.

— Вам не стоит нервничать, всё за вас сделает талант. Во время учёбы вы были на хорошем счету, вас даже помнит профессор Нефёдов.

Лида рассмеялась, смущённо сжав губы.

— Слава Богу, он ещё жив!

— Да, именно он уверенно рекомендовал вас, когда я спросил.

— Может быть, он меня с кем-то путает? Сколько через него прошло студентов и аспирантов?

Алексеев покачал головой: — Исключено, он вас описал абсолютно точно.

— Правда?

— Да, он сказал — эта блондинка с характером настоящего солдата, упорная и от этого ранимая. Она работала над проблемой даже тогда, когда все отворачивались и говорили — безнадёжно.

Лида совсем растерялась и в смущении опустила голову.

— Вот такие мне и нужны, — чуть тише добавил Алексеев.

— Спасибо за добрые слова, я постараюсь, — закивала она и на этот раз встала, сжимая сумочку, попрощалась и вышла из кабинета на негнущихся ногах.

Чудеса случаются, это она теперь могла подтвердить.

* * *

Мама ни о чём не догадалась. Она приехала ещё больше взбудораженная, чем я, и не заметила наших с Тёмой натянутых улыбок. Конечно, было с чего, жизнь в корне менялась — она выходила на работу, её взял к себе в хирургическое отделение отец Матвея. Я обрадовалась, а вот Тёмыч приуныл. Он понимал с каждым днём всё яснее, что прошлое не вернуть — мама не будет снова стеречь семейный очаг, мечтая о многодетной семье, а отец пропадать на работе и каждые выходные вывозить нас на природу. Всё это стало вчерашним днём.

Я старалась совсем не вспоминать своё детство, от этого ком становился в горле. В последнее время часто ловила себя на мысли, что живу даже не одним днём — часом, боясь заглянуть в то, что было и забыть; и предугадать — что будет. От любого действия становилось не по себе.

Вечером, захватив огромный мамин зонт, я отправилась к Лизе, потому что деньги Ромы жгли руки. Кому как не мне было знать, как они им нужны.