— Интересно, он понял, что ты моя мама? — спросила я задумчиво.

— Вряд ли, — рассмеялась она. — Откуда ему знать? Не думаю, что он интересовался твоей биографией.

— Вот это ты в десятку, — кивнула я. — Ему наплевать, кто я такая.

Мама растянула губы, как будто хотела виновато улыбнуться.

— Такой мужчина вообще кого-нибудь запоминает? Мне кажется, что я вышла из кабинета, и он тут же забыл, что разговаривал со мной.

— Птичка высокого полёта, — вполголоса сказала я.

— Да. А ты чего так с отцом сегодня?

— Он думает, что ему будет теперь легко? Ни за что! — провозгласила я и пошла делать уроки.

— Это война, — сказала мне в спину мама. — Ты это понимаешь? Он твой папа.

— Мой папа не бросил бы нас, — постаралась не закричать я, а когда доставала учебники из рюкзака, пальцы слегка подрагивали.

8

Тёма через неделю после перелома понял, что ему на самом деле не повезло. Да, к нему приходили друзья, и они подолгу играли в игры на компьютере или телевизоре, было в общем-то нескучно, тем более, были интересные книги, которые ему приносила сестра из библиотеки. Уж кто-кто, а она знала толк в книгах, сама обожала поваляться с книжкой и почитать.

Но было тоскливо из-за того, что мама теперь мало говорила и много вела какой-то постоянный внутренний диалог. Он видел это очень ясно, потому что много раз в разговоре она молчала в ответ, просто не слыша его. Тёме было очень жаль маму, и папу тоже. Ему казалось, что они в какой-то момент пошли на принцип и перестали прислушиваться друг к другу, и что на самом деле нет никакой другой тёти у папы, и в один день они помирятся и всё. Но чем больше проходило времени, тем больше эти мысли становились мечтой. Несбывшейся мечтой.

Тёма догадывался, что Тоня знала намного больше него, но и не подозревала, что он тоже не дурачок и многое понимал. Взрослые решали все вопросы всегда категорично, и даже жестоко по отношению друг к другу. Как будто папа за что-то наказывал маму, а она — его. Это был поединок, вот только пострадавшей стороной почему-то были он и Тоня, растерянно наблюдавшие за этим.

Он не хотел взрослеть и во всё это вникать, иногда делал вид, что ничего не понимает и даже не догадывается, так было проще. Но проходило время, и реальность не оказывалась ласковой, приходилось зажмуриваться и мириться.

После майских праздников начались обычные будни, Тоня стала пропадать целыми днями в школе, а вечером, разделавшись с уроками, шла гулять и до ночи не возвращалась. Мама всё разрешала, теперь ей было очень грустно и наверное хотелось, чтобы было весело хоть кому-то. Тёма задал пару вопросов сестре и понял, что она встречалась с парнем. Он удивился, что его старшая такая взрослая, даже взгляд у неё изменился, как будто она постоянно думала о чём-то. Как у мамы, только наоборот, глубоко счастливый взгляд.

Папу Тёма очень любил, но как и Тоня, а он бы удивился, что сестра так настроена, не прощал ему уход из семьи. Мальчик как мог пытался показать ему это, но только разочаровывался больше, потому что у папы уже была своя жизнь, которая быстро становилась для него важнее всего.

Мужчины не плачут, а Тёма иногда, когда оставался совсем один, вдавливал подушку себе в лицо, и ядовитые слёзы выходили наружу. Становилось легче. Ненадолго.

Недавно ему пришла в голову странная идея, когда он смотрел передачу про Гарри Гудини. Размышляя об уловках выпутывания из верёвок, он подумал о том, что можно напугать родителей так, что они снова будут вместе. Обнимут его, скажут, как они переживали, и что больше не будут ссориться никогда-никогда, а папа вернётся домой. Что если показать им фокус, но чтобы они не знали о том, что это не по-настоящему. А думали, что он на самом деле запутался насмерть.

Сначала он отмахнулся от этой идеи, потому что нужно было бы много тренироваться, причём так, чтобы его не видели, а мама оставляла его одного совсем ненадолго, потому что он поломал ногу, и ещё недели две ему надо было быть в гипсе.

Но потом, всё думая и думая об этом, постепенно в голове возник план. Осталось только найти верёвку. И судя по всему, надо было всё-таки спешить, папа уже забрал вещи и не приезжал ночевать ни разу после 1 мая. Родители становились чужими друг другу.

* * *

Около девяти утра, когда Тоня уже была в школе, а Тёма ещё спал, в прихожей резко и неприятно зазвонил телефон. Лида, завтракавшая и смотрящая за окно на зелёные, умытые ночным дождём деревья и тротуары, вздрогнула и постаралась быстрее взять трубку.

Там твёрдый мужской голос спросил: — Лидия Карева?

— Да, я слушаю, — успела испугаться женщина и машинально стиснула витой провод телефона. В квартире пахло омлетом, но полумрак и прохлада на улице создавали неуютное ощущение. Лида поэтому с утра надела свободные спортивные штаны и майку с длинным рукавом, а волосы привычно собрала в коротенький хвост сзади.

— Это Егор Ильич Алексеев, заведующий хирургическим отделением медуниверситета, вы приходили несколько дней назад на собеседование…