Читаем 140% полностью

Судьба помогла ему узнать, что Тоня курирует Лизу по собственной инициативе, помогает девчонке материально, регулярно собирая деньги в классе. Он вспомнил, как в детстве ему нравилась эта смелая эмоциональная девочка, которую часто приходилось защищать. Она тогда любила говорить правду в глаза, и нисколько не поменялась за годы, когда успела повзрослеть. Она стала одной из тех, кого просто так не пропустишь без внимания. Очень миловидна, с цельным характером, откровенная, прямолинейная, искренняя — настоящая. Всё это было о ней. И то, какой он её увидел по отношению к брату, подтверждало его мнение. Тоня научилась скрывать свои чувства перед посторонними, но перед родными была как на ладони и сильно любила их.

Он слышал, она стала совсем недавно встречаться с Матвеем Алексеевым, с Золотым мальчиком золотого хирурга. И не то чтобы его это сильно удивило, но неприятно озадачило. Как могла Тоня сблизиться с человеком, который всегда считал себя лучше других? В детстве Матвею запрещали даже смотреть в строну таких, как Рома. И уж тем более, не общаться и не подходить близко. Тоня тоже избегала его с определённых пор, но в этом он виноват был сам.

Матвей Алексеев, жизнь которого, Рома был уверен, была расписана на тридцать лет вперёд, наверняка случайно обратил внимание на Тоню, потому что она была слишком предсказуемой и ничего не требовала.

Девушка искренне надеялась на любовь Золотого мальчика, но в душе, не показывая виду. Рома это чувствовал, это будто проступало в каждой её улыбке и слове. И потому её было жаль.

Роме хотелось, чтобы она помогла ему видеть сына, а он бы тогда по-дружески мог поддержать, когда Алексеев кинет её. Что это произойдёт, сомнений у него не возникало.

Он встретил девушку случайно тем же вечером, когда помог её брату не закончить жизнь в восемь лет, пытаясь повторить фокус. Шёл дождь, и она жалась под огромным зонтом в джинсовой куртке и джинсах с порванными коленками. В тот момент девушка почему-то показалась ему очень беззащитной и маленькой.

— Привет! Ты откуда? — спросил он, нырнув к ней под зонт.

Они шли вдоль их длинной пятиэтажки по тротуару, с насквозь промокших клумб пахло влажной землёй и цветами, а с деревьев капало огромными ледяными каплями. По молодой листве где-то вверху шуршал дождь.

— Я к Лизке ходила, отнесла деньги, — довольно ответила Тоня, взявшись под руку Ромы.

— И что она сказала? — голос у него стал уставшим.

— Она всё ещё в обиде на тебя, но деньги ей страшно нужны. Там ещё мама её пилит, и я боюсь, как бы она не довела Лизу. Надо почаще к ней ходить, девчонка в депрессняке.

— Спасибо, — кивнул Рома, подводя девушку к подъезду.

— Ничего, я буду уговаривать её, — постаралась обнадёжить Тоня. — Ты же ничего криминального не требуешь, только видеться…

— Я думаю, она пошла на принцип и уже не знаю, стоит ли, — в замешательстве сказал Рома.

— Стоит, не раскисай, — девушка потрясла его за локоть, сложила зонт и побежала под козырёк подъезда, исчезнув через секунду за тяжёлой железной дверью.

* * *

Он мне не ответил на сообщение, хотя я знаю, что должен был. Прилетал он 15 мая в 16:00, и сейчас должен был быть уже дома. Я набрала его номер, долгие гудки подсказали, что он не берёт трубку. Быть может, устал и лёг спать?

Всю его поездку мы, как бешеные переписывались и забрасывали друг друга фотографиями, нередко шутливыми и даже эротическими. А теперь — тишина.

Странно, но я почему-то подумала сразу, что надоела ему, и отношения наши закончены. С чего я это взяла, ведь всё было отлично, не знаю.

И когда он так и не перезвонил, я с холодом в сердце поняла, что была права. Моя первая догадка была верной.

Да, я готовила себя к этому с самого начала наших отношений, но надеялась, что они сойдут на нет постепенно, когда он уедет. Было больно осознавать, что Матвей решил радикально сжечь мосты ещё до отъезда, как будто ничего нежного и близкого нас не связывало.

Я молчала два дня, в школе нахватав троек, потому что не могла ни о чём думать, да ещё после таблеток так лучше и не стало. Постоянно во рту стояла горечь, и ещё я плюс ко всему и простудилась. Нос распух от насморка, горло болело, и ломило всё тело, я еле таскала ноги. На третий день и вовсе осталась дома, потому что поднялась температура, сил не было поднять голову от подушки.

И всё же я решила выяснить с ним отношения.

В конце недели, когда я могла хотя бы прийти в школу, а мне нужно было срочно исправлять глупые трояки, я столкнулась с ним возле спортзала. Он шёл с тренировки своего баскетбола среди таких же высоких и по-мужски совершенных ребят. И он смеялся, взъерошив тёмные волосы вверх, они были совсем мокрыми от пота.

Увидев меня, он сразу помрачнел и остановился, как будто задумавшись. Я не знала, куда себя деть, сердце билось в груди, как напуганная птица.