Читаем Звирьмариллион полностью

В те мгновения, пока Берен летел вниз, сердце Лютиен сковала морская болезнь, а добрая мамаша попыталась успокоить дочку тем, что надежды на спасение парня все равно нету, и нечего зря страдать. Лютиен действительно не хотела зря страдать, а для того, чтобы страдать не зря, она решили сбежать к Берену в компанию. Все тот же благородный и влюбленный Даэрон вновь сдал Лютиен Тинголу, который несколько опешил, но практической сметки не потерял. Для дочери был выстроен дом со всеми мыслимыми удобствами, вплоть до зарешеченных окон, но зато без дверей, и по мнению Тингола, этого должно было хватить для возвращения Лютиен хорошего настроения. Но она не поняла отцовской заботы и, усыпив охрану, сбежала, прикрывая свою красоту плащом из собственных волос. ……………. (Размышления автора о подробностях прикрытия красоты как всегда опущены, а жаль. Хотелось бы наконец узнать, какие еще пошлости могли родится в его воспаленном воображении.) И случилось так, что пошла Лютиен прямиком в ту местность, где сволочные Феанорычи из Нарогтронда развлекались волчьей травлей. Главный волкодав по имени Хуан (хоть и не сильно породистый, зато из Валинора родом) привел Лютиен к Колегорму, который, заглянув под волосы, решил не торопить события и не афишировать свою осведомленность по Береновским делам. Лютиен же по молодости лет доверилась братьям, и в результате оказалась под замком с перспективой насильной выдачи замуж за Колегорма. Из этой ситуации был простой выход – надо было и Куруфину со скверным характером дать увидеть то, что под волосами, а дальше Феанорычи все бы сделали сами. Но случилось по-другому: в одну прекрасную ночь пес Хуан без церемоний принес ей плащ, сказал: «Венсеремос, сеньорита!», и они вместе бежали из Нарогтронда.

А тем временем в подземелье дела шли своим чередом. Волк-оборотень доел почти всех арестованных, оставив Берена на предпоследние кормление, а Финрода на последнее – так его попросил Саурон. Но Финрод разорвал оковы и в следующий заход сам подставился волку, так что Берен остался один.

– Финрод, Финрод, – оплакивал Берен друга. – Ну что б тебе раньше эти оковы не разорвать, да и не только на себе, а и на всех остальных тоже, глядишь, чего бы и нарисовалось, а теперь совсем конец мне, несчастненькому…

Как раз в это время на мосту появилась Лютиен верхом на Хуане. Встав на мосту, она запела песню, а Берен, услыхав ее голос, упал в обморок, что, в общем-то, простительно – столько всего с ним случилось, а тут еще и песня. Саурон тоже эту песню услыхал, и для разминки послал на мост волка, которого Хуан без лишних слов отправил со снижением в сторону моря. Саурон пожал плечами, послал следующего волка, и дальше все пошло как по писаному – волков у Саурона хватило часа на четыре, но потом он решил, что разминка закончена, и, превратившись в волка, двинулся вперед сам. На этот раз Хуану пришлось несколько напрячься, но с помощью Лютиен, которая в критический момент вкатила Саурону в глаза порцию СиЭс из баллончика, враг был повержен, а чтоб не дергался, она пригрозила лишить его крайней плоти и отослать к Морготу. «И будет он вечно обзывать тебя тем, кем ты тогда окажешься, если не уступишь мне власть над твоей башней.» Тогда Саурон признал себя побежденным, превратился в летучую мышь и улетел переживать, а Лютиен встав на мосту, на котором она и так уже давно стояла, объявила о своей власти. Радостные вопли пленников и узников огласили окрестности, но Берен все еще лежал в шоке от услышанной песни, и пришлось Лютиен его откачивать. Радостные, они взглянули в глаза друг другу, и день засиял над ними, и до самой осени держалась в тех местах хорошая погода. Среди пищевых отходов Берен отыскал фрагменты Финрода, и захоронил несколько наиболее крупных рядом с башней, так что место в какой-то степени очистилось. Теперь Берен и Лютиен снова были свободны, и, как говорят легенды, куда-то «отправились через леса», видимо, решив в этих лесах от души побродить. А выпущенные на волю пленники и узники вернулись в Нарогтронд, и раскрыли местному населению глаза на предательство Колегорма и скверный характер Куруфина. Произошел новый переворот, и власть взял Финродов брат Ордорет. Некоторые горячие головы предлагали заодно порешить Феанорычей, но Ордорет на это ответил:

– Интересненькое дело? А с кем же я тогда семейной грызней буду развлекаться, с орками? Воля моя будет такая: братьев не убивать, а попросту прогнать в шею, с побоями, но без увечий. И жрать в дорогу не давать, чтоб злее были!

– LET IT BE! – ответил Колегорм и принялся сверкать глазами, а Куруфин радостно засмеялся – такое развитие событий как нельзя лучше соответствовало его скверному характеру.