И вот, в одну из зимних ночей, тени вновь удлиннились, а расслабившийся караул не обратил на это внимания. А зря. Когда тени удлинняются, всегда жди какой-нибудь пакости! Сначала Моргот включил извержение вулкана, потом землетрясение, газовую атаку бинарными зарядами, модернизированных драконов, барлогов, плодовитых орков, голодных волкодлаков – и все это обрушилось на Белерианд. От свирепых и ужасных нольдорцев остались рожки да ножки, да Феанорова родня, каковая с ожесточенными боями разбежалась кто куда, нанося урон превосходящим силам противника. Тут-то Фингольфин и понял, что пришло его время. Он оседлал своего коня, в ярости домчался до Ангбанда, и повторил свой давнишний подвиг – постучал в ворота с криком: «Моргот, выходи, подлый трус!». А Моргот взял, да и вправду вышел.

Несчастный, больной, он вяло взглянул на раззолоченного и высеребренного Фингольфина, и, постанывая от боли в облученных руках, замахнулся тяжелым молотом. Но великодушный Фингольфин не стал ждать, и отскочил в сторону, ударив при этом Моргота ниже пояса. (Авторское примечание: я не утверждаю, что удар был нанесен именно туда, куда вы подумали, тем более, что у Моргота, как у валара ……. (фрагмент опущен) могло и вообще не быть. Но поскольку Моргот был очень велик, выше пояса Фингольфин достал бы ему, только забравшись на стремянку. Желающих разобраться в правомочности рыцарского поединка на таких условиях, я отсылаю к славному рыцарю Б.Б.Б. и его команде. Конец авторского примечания.) Семь раз это повторялось, и утомленный однообразием Фингольфин отвлекся, поскользнулся, угодил под удар, и так три раза подряд. Моргот облегченно поставил ему ногу на горло, но и в эту ногу ухитрился вонзить клинок Фингольфин перед смертью. Убедившись, что настырный король наконец-то укоцан, черный владыка, хромая, поплелся обратно, волоча молот за ручку, и с тех пор он удалился от дел, предоставив их молодому и энергичному Саурону, который рьяно взялся оправдывать доверие.

Так прекратили свое существование королевства Белерианда, кроме Дориата, Гондолина и Нарогтрона. Властители этих секретных поселений в один голос утверждали, что их час еще не пришел, и на вопросы, когда он придет, отвечали, что тогда это будет сразу заметно. А по остальной территории бродили остатки эльфов, и людей, разрозненные отряды орков, еще какая-то живность, и при случайных встречах догрызали друг друга в локальных конфликтах. Морготовские слуги повсюду рассказывали гнусные истории про эльфов, и склоняли людей и гномов на свою сторону. Если учесть, что в основном эти рассказы были правдой, то не удивительно, что многие действительно продались темным силам, а удивительно, что не все.

О Берене и Лютиен

Берен был знаменитым партизаном и террористом-одиночкой. Его предысторию я перессказывать не буду, а сама история фактически начинается с того момента, когда отряд Береновского отца Барахира разгромил Саурон. Сделано это было с такой жестокостью и коварством, что с тех пор подчиненные уважительно называли Саурона «майяр госбезопасности». Из всех людей отряда Берен уцелел тогда один, и был так потрясен, что стал вегетарианцем и принялся совершать подвиги. Четыре года он в одиночестве вел борьбу со злом, жалея разве только об одном – не было у Моргота железных дорог, а то ведь одних поездов сколько под откос пустить можно было бы!

В конце концов против него был снаряжен специальный карательный отряд, и пришлось Берену уходить на юг, где граничили волшебство Мелиан и колдовство Моргота. Как всегда на стыке двух ведомств, в этих местах имелась некоторая бесхозяйственность и разгильдяйство, и Берен сам не заметил, как оказался на территории Дориата. И вот шел-шел, значит, Берен по Дориату, и повстречал Лютиен Тинголовну, которой по наследству от мамы передалось стремление к низшим расам. Как зверь, кинулся он в погоню – не знал тогда Берен, что мог бы и не бегать, ибо судьба их и так уже была предрешена. Лютиен сама к нему вернулась, вложила свою руку в его ладонь и …….. (фрагмент опущен)……………. (размышления автора опущены).

Так прошли весна и лето, Берен и Лютиен бродили по лесам, и все шло лучше некуда, пока не повстречал их в лесу менестрель Тингола Даэрон, тоже имевший на Лютиен некоторые виды. Утонченный и благородный, он, тем не менее, настучал на возлюбленную напрямую королю, и не успела Лютиен опомниться, как ее уже волокли к папане. Для начала Тингол пришел в ярость, а потом, уставши, он пришел в печаль. Не дожидаясь, пока он отдохнет и опять придет в ярость, Лютиен выговорила у отца обещание не убивать Берена и не заключать в тюрьму, и, боясь упустить момент, сразу представила Тинголу своего, как это теперь называется, друга.