Читаем Звезда Берсеркера полностью

Шенберг, де ла Торре, Атена и Селеста были сопровождены обратно в отведенные им комнаты. Несмотря на комфортабельность этих комнат, каждая теперь имела охрану, и всякие претензии на то, что земляне — гости, а не пленные, были отброшены. Физического вреда никому нанесено не было. Но всех их обыскали, отобрали коммуникаторы. Андреас покинул землян, а те, кто остался, не спешили отвечать на вопросы и протесты. Пока их вели из Храма обратно в комнаты, они успели обменяться несколькими репликами.

— Чего бы они не хотели от нас, они этого не скажут, пока не будут готовы. Сейчас самое важное — не терять голову. — Таков был совет Шенберга своим спутникам.

— Мы будем тебя поддерживать, Оскар, — решительно сказала Атена. На ее фоне лица Селесты и де ла Торре выглядели раздражающе испуганными.

Шенберг подмигнул Атене. Потом они были помещены в отдельные комнаты. Шенберг услышал, как заперли и заложили засовом дверь. Его личный слуга исчез, а, выглянув через решетку окна, Шенберг увидел, что у двери стоит часовой. Шенберг вытянулся на мягкой постели, постарался успокоиться и подумать. Некоторое время спустя он поднялся и попытался стуком по стене, общей с комнатой Атены, наладить с ней связь. Ответа не было. Очевидно, кладка была слишком толстой.

К собственному изумлению, спал он хорошо, и на следующее утро почувствовал себя достаточно отдохнувшим. Явилась охрана, чтобы отвести его к Андреасу. Он с радостью последовал за ними. Они вошли в Храм через одну из боковых незаметных дверей, снова спустились по ступеням и оказались в похожей на тюремную камеру комнате, куда просачивался сквозь единственное высокое окно серый свет утра. За столом сидел Андреас. Эскорт просалютовал и покинул комнату. Шенберг остался лицом к лицу со старым и безобразным Высшим Священником. Андреас был легче его весом и гораздо старше биологически. Но на поясе бело-пурпурного одеяния у него висел кинжал, и Высший Священник, казалось, совершенно не испытывал опасений, оставаясь в комнате вдвоем с более сильным и тяжелым мужчиной, который, к тому же, недавно стал его врагом.

Дверь за солдатами еще не успела закрыться, когда Шенберг заговорил:

— Андреас, если ты умный человек, то освободишь нас немедленно. Андреас спокойно показал на кресло, но Шенберг остался стоять.

Высший Священник сказал:

— Я смогу освободить вас из-под охраны в одном случае — если буду уверен в вашем согласии сотрудничать с нами в одной операции, для которой необходим ваш корабль. Ваше согласие очень нам поможет, хотя мы обойдемся и без него, если придется.

— Вы лишили свободы меня и моих друзей. И это не увеличивает моего желания помогать вам. А остальные два члена моей команды? Что с ними?

Андреас сложил руки на столе перед собой.

— Девушка находится под стражей, в своей каюте на корабле. Если какой-то другой корабль вызовет твой по радио, она даст нужный ответ, чтобы не вызывать подозрений.

— Значит, вчера вечером ваши люди заставили ее обмануть и меня?

— Да. Она поняла, что мудрее будет помогать нам, — довольно мягким тоном сказал Андреас. — Что касается того труса, то его до сих пор не нашли. Возможно, особого вреда он не причинит, и, проголодавшись, вернется через день—два. Я не собираюсь унижать моих воинов до необходимости устраивать поиски.

Помолчав немного, Шенберг опустился в ранее предложенное ему кресло.

— Что именно я должен сделать?

— Ответить на некоторые вопросы о корабле и особенно о его двигателях, а потом, когда наступит нужный момент, перевести корабль в нужное нам место.

Небольшая пауза.

— Этого мало. Я должен знать больше. Я не хочу серьезных неприятностей от Межзвездного Управления.

Высший Священник покачал головой.

— Сейчас я — единственная власть, от которой вы зависите, и неприятности для вас могут быть лишь от меня. Та власть, что начинается за пределами нашей планеты, может быть, очень даже сильна — в своих мирах, — но им практически все равно, что произойдет здесь. Даже если они и узнают когда-нибудь об этом.

Шенберг чуть расслабился, закинул ногу на ногу.

— Это верно лишь наполовину. Конечно, такие яхты и охотничьи вылазки, как моя, их мало интересуют. И они даже не тратят времени и усилий, чтобы нам мешать. И эта власть совершенно равнодушно отнеслась бы к вашему Турниру, моему присутствию среди зрителей, или даже участию, удостойся я такой чести. Но Межзвездное Управление не пропустит мимо тот факт, что я принял участие в одной из ваших войн, с инопланетным оружием, используя для помощи вам корабль. Нечто подобное было бы для меня серьезным риском — в общественном смысле, если бы я вернулся домой. Я бы рисковал испортить себе репутацию. Будучи таким почтенным человеком, Высший Священник, вы должны понять, почему я не могу вам помочь.

— Заверяю вас самым серьезным образом, что за пределами этой планеты никто никогда не узнает о том, что вы здесь делали.