— Честно? — повторила она, чуточку улыбнувшись. — Нет. Не сможем.

Она выдержала паузу. Пусть он поймет, что это всерьез.

— Но думаю, мы способны сильно навредить им. С твоей помощью мы заставим их подумать дважды, прежде чем гнаться за нами.

Он ответил не сразу. Откинулся назад, задумавшись.

Хороший знак.

— Билл, ну давай же! Ты ведь знаешь: ты можешь помочь нам! И это важно. Ты же знаешь, чего на самом деле хочешь.

Она крепче сжала его плечо.

— Не поддавайся страху.

Летти не раз — далеко не раз, если уж на то пошло, — соблазняла мужчин. Но настолько грубо, напористо и бесцеремонно — никогда. Оттого было неловко, даже тошно. Хотя Летти собиралась сыграть честно. Проклятье, у парнишки замечательные мышцы: сухие, твердые, красивые.

Летти сама толком не понимала, что творится в ее голове. Может, так оно и происходит — превращение в лучшего человека? Через слабость?

Билл все еще молчал. Летти облизнула губы. В рассудке клубились тучи слов, но до глотки ни одно не добралось. Все — не те. Значит, остается сохранять нейтрально-благожелательный вид. И смотреть, как все летит в пропасть.

Летти выругалась про себя.

Билл поглядел на связанный из травы узелок в своих руках. Летти он показался немыслимо сложным. Начало переходит в конец. Непрерывная причудливая петля.

Билл проследил за взглядом Летти. И сквозь хмарь на его лице прорвалась улыбка.

— Мама научила меня делать их. Это «вечный узел». Она связала такой моему отцу, когда он попросил ее руки. Он носил узел на шее в день свадьбы.

Летти не понимала, куда клонится разговор, и потому решила поддаться его течению.

— Мило, — поддакнула она.

И ободряюще улыбнулась.

— Однако в конце концов все они гниют, — сказал Билл, отшвыривая скрученную траву. — «Вечные»! Какая чушь!

Он отвернулся, посмотрел на бурую от грязи воду в канаве.

— Эти люди… ну, которые пошли за мной, они ведь умрут в любом случае?

Внезапный поворот застал Летти врасплох. Она промолчала, не зная, что сказать.

— Я так и думал.

Она закрыла глаза. Рыг бы побрал все это!

— Побежим — словят. Спрячемся — найдут. Начнем драться — сотрут в порошок.

С каждой печальной очевидностью голос Билла звучал все унылее.

Летти задумалась над тем, как объяснит неудачу Балуру.

— Остается только обокрасть их! — неожиданно заключил Билл.

Она поглядела на него. А он — на нее. В его глазах не светились ни надежда, ни радость — но Летти безошибочно распознала отблеск прежнего огня. И больше живости, чем за всю прошлую неделю.

— Я хочу хоть как-нибудь навредить им. Конечно, сил у нас с гулькин нос и план может полететь Сую в задницу, но все-таки у нас есть шанс насыпать драконам соли под хвост!

33. Пророк дохода

— Ладно, — утвердил Билл. — Слушайте, как оно все складывается.

Чуда не могла представить, каким же образом Летти удалось его убедить. Умеет, ничего не скажешь.

Все снова сидели на тавматургической повозке. А та катилась по тропе в авангарде длинного хвоста последователей, разросшегося пуще прежнего, — пока Билл сомневался у канавы, пришло еще тридцать душ.

Чуда подумала, что вскоре надо вернуться к народу. У нее долг перед этими людьми. Забота о них — малая плата в счет него.

Долг перед вдовами.

Вдовцами.

Сиротами.

Она закрыла глаза, отгоняя жуткие мысли.

— Прежде всего, учтите: мы с Фиркином всего не обговорили, — предупредил Билл. — Он предоставил информацию о Дантраксе, но до полноценного плана мы так и не дошли. Так что мой нынешний план я собрал сам по имеющимся фактам.

Чуда подумала, что это скорее плюс, чем минус.

— Так иметь сообщать нам уже план, — проворчал Балур. — Суть хватит предварительных ласк.

Да, временами и аналезы могут выдавать здравые мысли.

Билл вздохнул, тряхнул головой.

— Дантракс живет в центре озера Африл. На острове. Один. Без охраны. Без замка.

— То есть он суть гребаным идиотом! — провозгласил Балур и хлопнул в ладоши.

Хлопок отдался в самом нутре Чуды.

— У него нет охраны, потому что нет нужды в охране, — заметил Билл. — В озере Африл живут левиафаны.

Чуда с интересом глянула на него, оторвавшись от созерцания рытвин и луж.

— Левиафаны?

— Тебе они понравятся, — заверил Билл, усмехаясь и поглядывая на Летти. — Рыбы-монстры. Никто не знает, откуда они взялись. Говорят, когда-то они были обычными рыбами, а потом драконьи объедки стали падать в озеро, рыба к ним приохотилась, сделалась жирнее и больше, а чем больше становилась, тем сильнее любила мясо.

Чуда усмехнулась. Она умела распознавать лапшу для ушей простодушного населения. Однако нелепые байки о происхождении левиафанов не исключали существования этих рыб и их научного интереса. Возможно, удастся раскрыть их истинное происхождение, наблюдать их ритуальное поведение, связанное с поглощением пищи и совокуплением, выяснить, как они размножаются. Возможно, удастся проникнуть под окружающий их покров тайны, развернуть его чешуя за чешуей.

В памяти всплыла пещера Мантракса. Протянутые руки на волосок от восхитительной чешуи. И — ничего. Ей не позволили. Не дали.

Но вдовы.

Вдовцы.

Сироты.