— Билл, я не знаю, — сказал он, отсмеявшись. — На самом деле не знаю. Некоторые точно были дерьмом. А может, и все. Всегда трудно сказать наперед, чем обернется план. И да, прорва их полетела в дерьмо. Но бывали и успехи. Иногда. Может, не очень часто. Может, даже «изредка» — неправильное слово. Но успехи на самом деле были. И каждый — прекрасное, ценнейшее сокровище.

Он снова присосался к фляге.

— А некоторые стали прекрасными неудачами. Понимаешь, о чем я? Хотя план не удавался, но добивались другого. Того, чем я горжусь. Как по тебе, есть в этом смысл?

В сумраке грязного свиного загона Фиркин выглядел таким потерянным — не взрослым, а встревоженным отчаявшимся ребенком. Биллу показалось, что глядит на свое отражение.

— Наверное, есть, — ответил Билл, чей гнев и разочарование немного унялись.

Он не то чтобы целиком поверил Фиркину — но хотел верить. И совсем не хотел, чтобы Фиркин оказался вруном.

— Спасибо, — сказал Фиркин и основательно выпил, запрокинув флягу, затем причмокнул и вернул полегчавшую посудину на пояс.

— Значит, мы все-таки можем ограбить Мантракса? — спросил для уверенности Билл.

Фиркин рассмеялся снова — громко и зычно.

— Может быть. Билл, я не знаю. Но попытаться — сможем. В этом и есть прекрасное в жизни и планах. Планировать, рассчитывать на успех, пытаться. Кто знает, что из этого выйдет? Во всем прекрасный хаос. Выйти может что угодно. А может, мы таки сумеем ограбить их всех. Я изучил их. И Мантракса, и Дантракса, и Киантракса, и всю их остальную клятую компанию. Я могу рассказать тебе о них все. Мы можем придумать планы для них всех. Ты можешь придумать планы. А потом…

Он улыбнулся и снова потянулся за флягой.

— Потом — прекрасный хаос.

32. Исповедимые пути и желания Билла

Летти обнаружила его сидящим у канавы, но не подошла сразу, понаблюдала издали. Он сидел, подтянув колени к подбородку, бессильный, сгорбленный, — воплощенное уныние. Он сорвал длинную травину и сплетал из нее тонкий жгутик. Летти вдруг поняла, что ей жаль Билла. Хоть дурак — но добрый. В эту самую минуту за ними наблюдало человек сорок, ожидавших хоть какого указания, чтобы мгновенно и счастливо исполнить веление пророка. Но Билл не велел, не обращал внимания, и вообще, даже если бы знал о затаившихся кругом поклонниках, он и не подумал бы распоряжаться ими. Потому что, Рыг побери, такой уж он по натуре. Добрый дурак. Боги, да его приручить — раз плюнуть. Стоит только захотеть.

Иногда ей казалось: захотеть очень стоит.

Во всяком случае, сейчас надо его обуздать, улестить и использовать.

Она задумалась. Вряд ли будет сложно убедить его. Надо лишь сподвигнуть паренька взглянуть на дело с ее стороны. Немного лапши на уши — и станешь богатой. Балур целиком одобрил бы такой подход. И был бы прав. К чему усложнять простое и ясное? Если искать премудростей в выеденной скорлупе — долго не проживешь. Этот мир — место жестокое и безжалостное. Хуже того, требующее жестокости и безжалостности. Потому мир неизбежно убьет наивного простофилю Билла.

Но парнишку так жаль…

Летти наблюдала за тем, как он сплел причудливый узел, положил наземь, сорвал новую травинку.

Она внезапно заметила, что и сама, не отдавая себе отчета, нагнулась, сорвала травинку — и перекрутила, смяла ее. Никаких причудливых узлов, только неряшливые сгибы. Летти отшвырнула траву и пошла к Биллу.

— Билл!

Он дернулся, заслышав ее голос, но не обернулся. Летти приблизилась, ступая очень осторожно, словно подкрадывалась к кролику. Одно неверное движение, и вместо ужина — сверкающие кроличьи пятки.

— Они это сделают, — сказала Летти. — С тобой или без тебя. Надеюсь, ты уже понял. Балур завелся. Он попытается ограбить Дантракса.

Билл наконец обернулся. Посмотрел в ее глаза.

«Проклятье, снова как обиженный щенок», — подумала Летти.

— И ты опять взваливаешь ответственность на мои плечи, — сказал он и горько усмехнулся. — «Билл, помоги, а то они будут на твоей совести»!

Летти подкралась и встала у края канавы. И захотела коснуться Билла. Сперва она воспротивилась желанию: личное и так уже слишком перемешалось с работой. Но потом поддалась — и положила руку ему на плечо. Он задрожал под ладонью, словно пронизанный внезапным током.

— Брось упрямиться, — посоветовала Летти. — Это же такой шанс для тебя! Мантракс — не единственный дракон, гадящий на людские жизни. Все драконы стоят друг друга. У нас есть возможность навредить еще одному. А ты сможешь помочь людям, идущим за нами.

— А мне показалось, ты считаешь их всех уже покойниками.

Билл не то чтобы огрызнулся — но слова прозвучали агрессивнее обычного.

Летти кивнула, но руку с его плеча не убрала. Так было теплее этим безрадостным холодным днем.

— Да, — призналась она. — Вероятно.

Она слегка качнула головой. Самую малость. Но Билл заметит. Обязательно.

— Кто знает, может, если мы причиним достаточный ущерб…

Билл рассмеялся — по-прежнему цинично, но ощутимо теплее и искреннее. Летти знала, что он чувствует на самом деле. И чего хочет.

— Ты считаешь, мы сможем ушатать весь Консорциум? Честно?