Балур раскрыл пасть и молча закрыл ее.

— Ты хочешь спрятаться среди золота? — удивленно спросила Чуда.

Да, идея несложная. И кажется донельзя простой. Но часто простое в теории оказывается никуда не годным на практике. К примеру, есть старый рецепт вырывания зуба: привязать его к дверной ручке и резко захлопнуть дверь. Все слышали — но кто пробовал?

— Ты хочешь, чтобы Дантракс отнес тебя на остров сам?

Биллу хватило скромности показаться в этот миг слегка смущенным.

— Э-э, ну, на самом деле — не только меня, но и Летти.

Чуда усилием воли подавила желание закатить в отчаянии глаза.

— Что? — прорычал Балур, мгновенно заводясь. — Ты ищешь украсть еще один мой подвиг? Хочешь забрать мою праведную славу?

— Нет, конечно нет! — поспешно заверил Билл, впервые за последний час выглядящий сконфуженным. — Причина, по которой только я и Летти… в общем, причины две: прежде всего, мы достаточно маленькие, чтобы втиснуться в сундук вместе. Ты не поместишься. А вторая связана с тем, что попасть на остров — не самое сложное.

— Не самое? — спросила Летти, похоже все больше жалеющая, что доверилась фермеру Биллу.

— Самое трудное — это убраться с острова.

Билл поглядел на Балура и улыбнулся.

— Потому я и хочу, чтобы ты угнал у стражи бронированный корабль.

34. Сундук мертвеца

В своей жизни Летти приняла много прискорбно неверных решений. Например, однажды она презрительно спросила атамана огромного бандитского сборища: «Значит, эта жалкая горстка голодранцев — твоя армия?» Хотя знала, что под рукой атамана — десять тысяч умелых, хорошо оснащенных бойцов. А еще Летти случилось пойти на свидание с полутроллем. И допустить Балура на кухню. Как результат — в жизненном опыте Летти возник список поступков, которые никогда нельзя повторять даже под угрозой сваренного Балуром карри. Однако список оставался умеренным и удлинялся с благоразумно малой скоростью. Летти была жива и здорова — в отличие от очень многих коллег.

Но, несмотря на огромный опыт выживания и множество оставленных за спиной миль, Летти всерьез опасалась, что затея Билла станет финальным пунктом списка.

Сундук стоял посреди широкой поляны. Лучше всего его описывало слово «солидный». Дубовые доски, железные полосы, шесть футов в длину, пять — в ширину. Сундук притащил некий фермер, уложивший в это чудовище все пожитки и взгромоздивший его на телегу, едва не надорвав пуп лошаденке, вынужденной волочь монстра. Тот излучал ауру древности и был здорово истерт за многие годы пользования. Любимое семейное сокровище. Такое не бросают. В дерево врезаны инициалы, от времени уже неразличимые. И тем не менее сундук отдали по первому слову Билла, а все пожитки бесцеремонно высыпали в телегу. Но фермер выглядел довольным. Его жена все твердила про необыкновенную честь. А сын с дочерью немо стояли и восхищенно таращили на Билла ошалелые от обожания глаза.

Билл, пожалуй, смутился по-настоящему — хотя, вероятно, и не так сильно, как мог бы неделю назад.

И вот он склонился над сундуком, погруженный в приготовления.

— Если эта штука убьет меня, вина целиком на тебе, — заметила Летти.

Билл вздрогнул, поглядел на нее, оторвавшись от своего занятия, — похоже, не услышал, как она подошла. Летти покачала головой. Из них двоих она воистину как лев среди агнцев, и при этом лишь она по-настоящему обеспокоена.

— Да не должна, — заверил Билл, искренний, как божий день. — Я обил стены всеми тряпками, какие смог найти. При долгом падении, конечно, не спасет, но смягчит существенно. Притом дубовые доски в стенках — толщиной в три дюйма. Дантракс не расплющит, когда схватит. Чуда так подсчитала. Да и не захочет он. Балур с Чудой изобразят, будто барахло прямо вываливается наружу — ну, ожерелья всякие и прочее.

Сундук лежал, окруженный мешками добытого с таким трудом золота. Пара мешков слегка приоткрылась, и золото сверкало на солнце. Его вид причинял Летти почти физическую боль. Сами, по своей воле — и отдадут. Выбросят.

Конечно, она понимала зачем. Это вложение капитала. Способ удвоить выручку. Но все равно душа болит и ноет, будто после очередного прискорбно неверного решения.

— А если явится кто-то другой? Не Дантракс?

— Тогда Балур ему отсоветует к нам приближаться, — заметил Билл, снова глядя на сундук.

Летти скривилась. Вряд ли Билл понимает, что именно Балур имеет в виду под словом «отсоветовать». Хотя часть Летти — причем большая, если уж честно, — совсем не хотела, чтобы Билл понял. Нельзя допускать, чтобы Балур быстро заразил парня цинизмом и жестокостью. А лучше, чтобы не заразил вообще.

Вдруг Летти улыбнулась. Не чудесно ли: сама загнала Билла на роль вождя секты и изобретателя планов грабежа — но не хочет, чтобы он сделался циничным и жестоким. Ох ты ж, святые боги!

Билл заметил ее улыбку — и, конечно же, понял по-своему.

— Видишь, — сказал он, — главное — отважиться! Так держать!

Летти улыбнулась снова. Он такой наивный. Надо снова в чем-нибудь усомниться, а то еще примется нахваливать, подбадривая.