Читаем Знак свыше полностью

— Да-да, мама, — сказал тот в трубку и снова стал слушать.

Рона продолжала упрекать его за игнорирование материнских советов.

— Ты говоришь мне неправду, мой дорогой. Или, вернее, уверяешь в одном, а делаешь другое.

— Когда это я так делал? — хмуро произнес Джей, которому все никак не удавалось вывести разговор на тему творческих и семейных секретов прошлого, единственную, которая интересовала его сейчас.

— Когда? — высокомерно воскликнула Рона, и Джей живо представил себе, как она одновременно возмущенным и элегантным жестом поправляет замысловатую прическу. — Да постоянно!

— Мама, я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Джей, глядя на Пенни и гримасой показывая, как ему все это надоело.

Пенни сочувственно кивнула, а Рона тем временем продолжила:

— Ты только делаешь вид, дорогой мой, а сам давно понял, что я хочу сказать.

— И что это? — Джей едва сдерживал раздражение.

— То самое! До меня доходят слухи, что ты все-таки начал встречаться с этой клубной певичкой!

— Ну и что? Кому какое до этого дело? А тебе вовсе не обязательно питать свое любопытство слухами — о моих делах ты всегда можешь спросить у меня.

— Любопытство! — возмущенно воскликнула Рона. — Нет, дорогой мой, любопытство здесь ни при чем. Дело гораздо серьезнее, чем ты полагаешь. Не хотела я ворошить грязное белье, но, видно, придется. Иначе ты никогда не поймешь, с кем связался.

Джей насторожился: кажется, разговор постепенно сворачивал в нужном направлении.

— Сейчас я тебе кое-что расскажу, дорогой, хотя мне очень неприятно все это вспоминать. Только начать придется издалека, потому что корни всей истории уходят в те дни, когда твой папа еще только писал картину, которая впоследствии сделала его известным и состоятельным человеком.

— Какую картину, мама? — вкрадчиво произнес Джей, многозначительно покосившись на Пенни.

— Ну… какую-какую… «Рыбачку». Ты ведь знаешь, благодаря чему Саймон добился общего признания. Я до сих пор храню у себя копию этой работы, правда подальше от глаз, потому что она меня раздражает.

— Не понимаю, что может раздражать в этой замечательной картине, — произнес Джей. — Меня, например, она настраивает на лирический лад.

— А я видеть ее не могу! — с чувством произнесла Рона. — Знаешь, кто нарисован в образе рыбачки? Кейтлин Баделт, мать твоей клубной певички.

— В самом деле? — обронил Джей, для которого последнее уже не было новостью.

— Представь себе!

— Допустим, представил, и что дальше? Почему ты так бурно реагируешь? Не можешь смириться с тем, что Саймон пользовался услугами натурщиц?

В трубке раздалось сердитое сопение.

— Натурщицы бывают у большинства художников, в данном же случае речь шла не только о позировании. Услуги! Очень удачное слово ты подобрал, мой дорогой, потому что Саймон пользовался и другими услугами этой девицы. Кстати, тоже певичкой была, это у них семейное.

— Откуда ты знаешь, что было между отцом и Кейтлин? — нахмурился Джей. — Может, у тебя просто разгулялось воображение?

— Как же, разгулялось… Думаешь, так просто все было с тем успехом, который вдруг обрушился на Саймона? У этой истории был один секрет, и первой раскусила его я. Тайна заключалась не только в том, что Саймону как-то особенно удавались работы с женскими фигурами — а точнее, с одной, но в разных вариантах, — передающие местный рыбацкий колорит. Если бы Саймон просто рисовал какую-нибудь девушку, подобного успеха он бы наверняка не добился. Суть дела заключалась в том, что Саймон пылал страстью к той, которая ему позировала. Понимаешь? Вот откуда он черпал вдохновение! И вот что отобразилось на тех полотнах. Потому-то их так быстро и раскупили для своих коллекций любители живописи — ощутили ауру чувственности. Я тоже ощутила — причем раньше остальных, — что моему браку грозит опасность. К счастью, Саймон не был влюблен в Кейтлин Баделт, им владело одно лишь откровенное вожделение. Думаю, это поймет всякий мужчина — включая тебя, — который увидит портрет той смазливой девицы. Уж прости, что обсуждаю с тобой такую тему, мой дорогой, но, по-моему, пришло время поговорить начистоту. Подобная беседа необходима тебе как своего рода лекарство. Или как профилактика заболевания, если угодно. Того самого, которому был подвержен Саймон, твой отец. Я имею в виду страстность. Вы оба склонны чересчур высоко оценивать понравившуюся вам женщину, а это чревато потерями морального, а часто и финансового плана. — Рона вздохнула. Видно, воспоминания давались ей нелегко. — Нечто похожее происходило с Саймоном. Поначалу потери относились лишь к нравственной сфере и несла их в основном я, потому что Саймону в ту пору было безразлично все, кроме его пассии. Словом, он наслаждался, я страдала. Больше всего меня в то время мучил вопрос: что делать, если узнают знакомые? Если станет известно, что я опостылела Саймону и он увлекся другой? И кем! Какой-то третьеразрядной певичкой…

— Ты слышала, как Кейтлин поет? — спросил Джей, взглянув на Пенни, которая начала с интересом прислушиваться к разговору.

— Вот еще! — фыркнула Рона. — Зачем мне ее слушать?