Читаем Жизнь Софи полностью

Наша запруда, которую в больших количествах облюбовали розовые цапли, пеликаны и другие птицы, представляла собой огромную ценность, особенно в засушливый период. Там водились ракообразные, в основном раки-усачи и пресноводные крабы. Это, конечно, привлекало птиц, которые собирались там целыми стаями. Я был орнитологом-любителем и много часов проводил, наблюдая за ними.

Климат в Лайкипии был идеальным: днем жарко, но не влажно, а ночью прохладно, иногда даже чересчур, и тогда утром на траве появлялся иней. Я коротал вечера, сидя у огня с банкой пива в руке. Самым прекрасным было то, что дом наш был расположен высоко, и опасности заболеть малярией не было, так что не нужно было даже принимать лекарства для профилактики.

Одной из причин, по которой я выбрал Кению, а не Конго, было то, что я считал, что там безопаснее для семьи. Однако я вскоре убедился, что Кения — это вовсе не райское место. Многие местные гостиницы в Лайкипии подвергались нападениям вооруженных бандитов. Через несколько дней после моего приезда бандиты нагрянули в сафари-клуб, который принадлежал «Лонрхо». Мы все были начеку, опасаясь, что следующей мишенью может стать «Лагерь под тентами». Я уже начал опасаться за Одри и Оливера.

Во время нападения на сафари-клуб одного из бандитов ранил стрелой охранник из племени масаи. Преступнику удалось скрыться, но он допустил ошибку, обратившись за помощью в местную больницу. Один из раненых охранников гостиницы, который тоже лежал там, опознал его. У полиции появилась зацепка. Вскоре выяснилось, что банда состояла главным образом из местных полицейских. Всех перевели в другой район, и сразу же грабежи у нас прекратились.

Мне не нужно было лишний раз напоминать, что я нахожусь в самом центре африканского буша. Вечером я тщательно просматривал все под кроватью и под простынями в поисках змей или пауков. А потом, аккуратно поставив ботинки на стул и положив в них носки, нырял в кровать и лежал там, прислушиваясь к звукам за окном: цокоту копыт зебр, низким трубным крикам слонов. Почти каждую ночь я слышал вой гиен. А однажды я явно различил, как они хохочут, их смех сливался с громким рычанием льва. Очевидно, они намеревались стащить его добычу. И все это происходило всего в нескольких метрах от моей спальни!

В одну из первых ночей я проснулся из-за того, что кто-то кусал мою левую руку. Я нашарил в темноте фонарик и посветил на левую руку. Я увидел пять огромных черных муравьев — это они кусали меня. Отбросив простыни и посветив фонарем на тело, я обнаружил, что делю ложе с целой армией черных муравьев-эцитонов, известных как муравьи-сафари. Выстроившись рядами, они шествовали по моей подушке, по руке, а дальше по левой ноге и далее по ножке кровати на пол. Я вскочил как ошпаренный и посветил на пол. Они были повсюду.

И лишь в соседнюю спальню они пока не проникли. Когда муравьи-сафари отправляются в путь, для них не существует преград. Эти кочующие насекомые входят в число самых страшных хищников Африки. Они передвигаются по земле плотными миллионными колоннами, поедая многоножек, пауков, жуков, рептилий и мелких млекопитающих. Бывали случаи, когда они убивали кур и даже младенцев. Эти колонны охраняют самые крупные муравьи — «солдаты» — с мощными челюстями.

Я перешел в другую комнату, а потом набрал горячей золы из печки и высыпал ее у двери, как ограждение. Я лежал на кровати, тело у меня зудело, и я думал, выдержит ли моя баррикада из золы их натиск.

На следующее утро я проснулся от мелодичного пения иволги, которая поселилась в моем дворе. Ни муравьев, ни следов их нашествия не было видно.

Но если мне казалось, что в моем доме много насекомых, на улице их, конечно, было гораздо больше. Как-то я прошел несколько сотен метров по саванне, поросшей византийским овсом, и мои джинсы покрылись семенами травы — так я по крайней мере думал. Когда я остановился, чтобы смахнуть крошечные черные точки, я увидел, что они быстро передвигаются. На самом деле мои брюки были покрыты только что вылупившимися насекомыми — перечными блохами. Они проголодались. И искали, чем бы поживиться.

Вскоре я решил заняться подбором штата для своего дома. На ранчо работали несколько сотен кенийцев из разных племен. Первым делом я нанял ночного сторожа из племени кикуйю, по имени Стивен Ваверу. Затем взял на работу садовником Дэниэла Аувалана, высокого мужчину из племени туркана. Дэниэл уже работал в заповеднике и был известен своей силой и храбростью.