К ним примкнула увядающая истеричная барышня из города по соседству, обидевшаяся на недостаток внимания, когда участники чата отказались морально обслуживать трагедию жизни с алкоголиками. И она пошла собирать себе внимание, сливая ваших нашим и наоборот. Там же оказались пара пацанов — алкоголик из города на Неве под ником «Мне все должны» и неудачник «Пришли_сиськи_в_личку», обиженный на всех женщин чохом, а на «непозволительно» (с его точки зрения) успешных — вдвойне.

— Понимаешь, его трагедия в том, что он очень любит женщин. А женщины его, как бы помягче сказать… — Наш общий и мой очень старый друг пытается оправдать «пришли-сиськины» экзерсисы. Он привел его на канал и, кажется — совершенно зря, — чувствует за это ответственность.

— А никак. Женщины любят мужиков. А не неудачников. Неудачников они жалеют. Но, как правило, во вред себе. Вот как мы.

С алкоголиком все было еще тяжелее. Человек начал с того, что зашел хорошо и подружился со всеми. А потом зачем-то полил дерьмом девушку, которой понравился. Публично и по личкам. Неприемлемый поступок.

Это только те, кого мы смогли установить по аккаунтам и поддельным скринам, высланным моим ближним людям. Но, пока неадекваты давились ядовитой слюной, мы хоть и пребывали в нервном напряжении, но делали то, что приносило нам радость и давало огромные нематериальные бенефиты — любовь, благодарность и сохраненную жизнь наших любимых мужчин.

Я тогда написала текст про паразитов. Унылое существование одноклеточного разума. Которому так плохо при виде света, что всеми силами паразит пытается этот свет потушить. Совершенно не думая, что загнись наша экосистема — и десятки парней останутся без поддержки. Прервутся жизни. «Просядет» участок фронта. Замолчат недорассказанные истории. Но паразиту все равно. Ему важно — не казаться себе ничтожным на фоне чего-то большого. Это большое и настоящее так пугает ничтожеств, что они стремятся разрушить саму конструкцию, на которой всё держится. И в итоге ненужным строительным материалом пришибает их самих.

После каждой встречи с паразитами я долго выздоравливаю, словно после тяжелой болезни. В каждой попытке разглядеть в них человеков тратится огромное количество душевных сил. Просто иногда они оказываются очень близко.

Звонит Док:

— Как ты, солнышко?

— Отлично, Док. Травлю тараканов. Они уползают к соседям.

— Знаю, ко мне приползает периодически один.

— Док, скажи мне как профессионал — есть ли более верный способ окончательно деградировать, чем сбиться в стаю не с успешными, а с отверженными? Не по принципу «Собрались лучшие», а по принципу «Все говно стекло в коллектор»?

Смеемся. Док считает, что для них это путь в никуда. Я тоже. Наша крымская буддистка Алена, мой большой и любимый друг, почти четко предсказывает, кто и когда подавится кармическим плодом, который уже начал созревать в огороде нашего маленького ручного гадюшника.

Ибо «какою мерою меряете, тою и вам отмеряно будет».

<p>Кременная, осень</p>

Мы с Катей вернулись в Кременную в ноябре. Поездка была не из легких.

— Катька, у нас вагон-фургон. И это все нужно а) впихнуть в Лялю, б) найти, на чем увезти со стоянки в Каменск-Шахтинском и в) провезти через границу пешком.

— Закажи на Вайлдберис тележки. Как у челноков на рынках.

— ?!

— Просто закажи. Дальше разберемся.

Серое ноябрьское утро. Темно и сыро. Еду встречать Катю. Обнимаемся. Коты они такие. Бесшумно подкрадываются, ложатся в центре сердца и обнимают душу мягкими лапками. Летим в Каменск-Шахтинский. Там начинается квест: машину нужно оставить на парковке, выгрузить море пакетов, коробок, сумок, хрупкий 3Д-принтер, бесценный и безумно дорогой прибор разведнаблюдения, ничего не потерять, ничего не забыть. А еще огромная сумка-холодильник от Иры с Камчатки — крабы, икра, рыбы… а на чем мы поедем до Изварино — все еще загадка.

Мчимся. Светает. По дороге думаю: пусть будет два такси. Два больше одного, если в Лялю поместилось, поместится и в два багажника плюс салон. Дать сверху немного, чтобы помогли. Но решение приходит само. Нам дают телефон водителя «газели». По цене — приемлемо. В 20.00 подъезжаем к парковке. Выдохнуть, размяться, выгрузка. Ждем водителя, стоя около наших сидоров с поклажей. Приезжает усталый циничный армянин. С раздражением смотрит, как мы таскаем в четыре женские руки нашу поклажу в кузов. Помощи не предлагает. Принтер Катя берет на руки. Я мертвой хваткой впиваюсь в прибор. «Газель» подскакивает на ухабах, маневрирует, как на треке «Формулы–1», но с поправкой на вес. Мы силой мысли и боками притираемся друг к другу и стараемся не вылететь в лобовое стекло. Около границы все повторяется. Тележки, поклажа. Водитель смотрит с раздражением. Помочь по-прежнему не разбегается. Спины вышли из чата еще в Москве.

— Спасибо. До свидания, — протягиваю купюры.

— Бывайте, бабы.