Читаем Зеленые мили полностью

Безнадежная влюбленность или природная жадность? Жадность победила. 2023 год доживал последние 6 часов. Мы сидим в маленьком селе почти на границе со старыми территориями России в гостеприимном доме родственников нашего Соловья. Я оставляю здесь машину на неделю и буду праздновать Новый год с моей фронтовой семьей. А после 4-го подъедет Катя и мы закончим эти каникулы вместе. Мы едим вкусный Галин борщ, гладим круглую кошку Глафиру, и надо успеть в Кременную до боя курантов. Выезжаем в ночь. Пока едем, я снова и снова прокручиваю в памяти этот год и думаю: как?

Как я оказалась на войне по абсолютно доброй воле?

Мои друзья из жизни «до» поделились на два лагеря. Одни считают меня кем-то вроде национального героя своих мещанских микромиров. Вторые уверены, что мой врач — психиатр.

Должен быть третий вариант. И он есть.

Я — жуткая трусиха.

Машина выезжает из Рубежного Впереди 5 километров и минимум три точки, куда прилетает рандомно и регулярно. Я покрепче сжимаю в руках Мелентия (плюшевого снеговика, которого мне подарила Галя, тетя нашего Соловья). Пару часов назад было весело, ясно, звездно и впереди — приключение. Въезжаем на заминированный мост. Как вдруг впереди из-за обломков леса поднимаются в воздух два снопа ярких красных искр.

— Ого, как красиво! — Я завороженно смотрю в небо.

— «Грады», — спокойно говорит Варза, — над нами пролетают к ним.

Я сползаю. Просто и молча сползаю под сиденье вместе с Мелентием.

С другой стороны, над лесом и кажется, что совсем рядом, рассыпается зеркальный сноп, только теперь искры — белые.

— А это уже не наши. И не «грады».

— А что?

— Кто бы знал. У них там всякого дерьма навалом.

Сердце пропускает удар, и я закрываю голову руками. Вокруг лес, ночь. Через 2 часа Новый год.

Любая внештатная ситуация парализует тело и разум. Меня нельзя выпускать никуда, где требуется хоть мало-мальская сосредоточенность в экстремальных условиях. Дайвинг? Мимо. Серфинг? Мимо. Может унести в океан, утопить, скормить акулам. Парашютный спорт, тарзанки — все, что дает хоть немного адреналина, мимо. О чем говорить — если мне не нравится вид лифта, я буду ходить пешком на 80-й этаж. Это невроз, и мы с ним лучше друзья с раннего детства. Дети гипертревожных матерей меня поймут. Бывают периоды просветления. В них я стала фрирайдером-горнолыжником, полюбила гонки на автомобилях и поборола аэрофобию вместе с лифтами. Научилась жить в доверии миру. И оказалась на войне. Поехала в Херсонскую область. Потом дальше. И однажды обнаружила себя там, где стволка работает по противнику из соседнего двора. Ну и противник в ответку метит в тот же двор. Иногда промахивается и попадает в наш.

Канонада не прекращается ни на секунду. К полуночи к ней уже адаптируешься полностью. Накрываем нехитрый стол с обязательной икрой — я вожу на фронт деликатесы, наплевав на мнение окружающих о стоимости полукилограмма черной икры. Красную дал наш Ангел Игорь. Многие из парней только тут попробовали икру впервые. А некоторые ели ее в последний раз. Поэтому для меня фраза «лучшее на фронт» — не пустой звук.

Ровно в 00.00 наши «грады» выпускают один за другим 40 пакетов по противнику со всех сторон. Салют удался. Мы чокаемся импровизированным «шампанским» — парни не пьют, сухой закон в отряде соблюдается строго. Едим салаты и икру, в духовке своего часа ждет утка. Не будь войны — обычный Новый год и даже салюты по звуку в Москве не отличить от артиллерийской канонады.

Приходят ребята. Я привезла подарки. Самые настоящие, как в детстве. Наш боец забирается на стул. Стул жалобно стонет под 120 килограммами живой массы.

— Итак, сейчас нам мальчик Сережа почитает стишок!

«Грады» бахают. Салаты вкусные. Нам хорошо вместе. Второй год СВО подходит к концу. 2024-й начинается абсолютно сюрреалистично. Но это так и это не может быть иначе.