Читаем Заговор самоубийц полностью

«Альфреда Розенберга гитлеровцы называли своим „теоретиком“. Мы вначале думали, что допрос Розенберга может приобрести именно в силу этого острый политический характер…

Начинаем с выяснения вопроса об агрессивном характере войны гитлеровской Германии против Советского Союза. Для этого обращаемся к истокам немецкого фашизма — к „Майн кампф“, к этой библии нацистов. Розенберг длинно и заумно рассуждает о том, что „Майн кампф“, так сказать, полемическое произведение, многое в положениях гитлеризма изменилось, многое было данью времени, было вызвано периодом острой политической борьбы, и, видите ли, не совсем было удобно вносить изменения в эту книгу, поскольку она была написана самим Гитлером.

— Но основные положения нацизма ведь не только сохранились, но и яростно пропагандировались среди немцев и воспитывали в них милитаристские, захватнические и человеконенавистнические идеи? — спрашиваем Розенберга.

Он это отрицает. По его словам, он сам не был согласен с рядом положений Гитлера, не разделял даже расовой теории, а что касается так называемой проблемы расширения „жизненного пространства“, то на самом деле эту проблему имелось в виду разрешить мирным путем.

Спрашиваем Розенберга: вы сами в собственной книге „Миф XX века“ писали о том, что „германское влияние должно прозвучать до Урала“. Как это понимать? Разве это не пропаганда агрессивных планов?

— Видите ли, „Миф XX века“ был написан очень давно. И кроме того, меня неправильно понимают. Когда я писал о германском влиянии до Урала, я имел в виду, что германское влияние должно быть оказано на Россию в том смысле, чтобы экономическое и политическое развитие России распространялось в сторону Урала, на восток. Мы же, немцы, будем распространять свое влияние на запад. Это как раз обеспечивало возможность мирного сосуществования двух государств с противоположными политическими системами, — вывертывается Розенберг».

Это была позиция человека, который готов поступиться любыми своими идеалами, честью и совестью во имя спасения собственной шкуры. Розенберг — карьерист, и он любит позерство, а тем более позу «идейного борца».

Мы настолько привыкли ко лжи нацистских преступников, что не удивляемся ничему. И если Гесс утверждал, что он не знает, кто такой Гитлер, стоит ли удивляться «скромной» лжи Розенберга. Недаром Гитлер учил своих сообщников, что при умелой пропаганде народу можно представить как рай самую убогую жизнь и, наоборот, рай представить адом. Вот в чем еще, оказывается, «идейная» сущность нацизма! И этой «идее» — идее лжи — преданы и верны до самого конца гитлеровские преступники…