Читаем Заговор самоубийц полностью

«Президиум Петроградского Совета в полном составе сложил свои полномочия. Причина — принятие большинством голосов постановлений, продиктованных большевиками. Да! Большевики мало-помалу делаются все сильнее и сильнее. С ними скоро придется считаться всей России».

В дни корниловского мятежа Поместный собор молится в Троице-Сергиевой лавре. Соборно произносятся молитвы о прекращении на Руси гражданской войны, о прекращении междоусобной брани.

Церковь стала первым общественным институтом, предупредившим нацию о надвигающейся братоубийственной войне. Увы, уже было «слишком поздно».

На заседаниях Поместного собора часто звучало имя патриарха Гермогена. В годы Смуты начала XVII века патриарх Гермоген, заточенный поляками в Чудовом монастыре, благословляет народные ополчения и рассылает по стране патриотические воззвания.

В начале XVII века эти воззвания сыграли большую роль в преодолении Смуты того времени. Но 22 октября 1917 года в Успенском соборе неизвестные солдаты осквернили мощи святителя патриарха Гермогена.

Из беседы с Василием Цветковым, историком, профессором МПГУ:

«Можно увидеть определенные совпадения между осквернением мощей священномученика патриарха Гермогена, которое произошло как раз накануне октябрьских событий 1917 года, и той смутой, которая начнется через несколько дней…»

Спустя еще три дня, 28 октября, в Москве начинается «кровавая неделя»: столкновения отрядов юнкеров, верных Временному правительству, с силами большевиков. В центре города идут ожесточенные бои, улицы и отдельные здания по несколько раз переходят из рук в руки. Гибнут бойцы и мирные жители.

Председатель Собора митрополит Московский Тихон начинает в этот день свою речь так: «Сбываются слова Спасителя нашего — наступят брани, восстанет брат на брата, родители на чад, а чада на родителей».

Митрополит Тихон предлагает прекратить дальнейшие прения и проголосовать, вопрос о высшем церковном управлении. 28 октября 1917 года большинство участников Собора голосуют за восстановление патриаршества в России. Им кажется, что появление «духовного отца народа» еще может на что-то повлиять.

Но события развиваются уже совсем по иной логике.

Из воспоминаний московского коммерсанта Николая Окунева, 2 ноября 1917 г.:

«Когда шел по Устинскому мосту, с глубокой тоской поглядывал на Кремль. Он виден был в тот момент неотчетливо, не то туман, не то дым от выстрелов или пожаров».

Первого ноября отряды большевиков начали методично обстреливать Кремль из тяжелых артиллерийских орудий с Воробьевых гор. Для них Кремль не священное сердце Руси, а лишь место, где может располагаться пулеметное гнездо или наблюдательный пункт юнкеров.

Второго ноября Поместный собор принимает решение вмешаться в политическое противостояние и призвать сограждан к миру. И направляет в главный штаб большевиков миссию во главе с митрополитом Платоном (Рождественским). Сохранились его (митрополита) воспоминания: «Я видел тяжелые, уставшие лица, замученные красные глаза, многие подходили под благословение, многие смотрели мне вслед…»

Остановить бои не удалось — слишком поздно.

Через несколько дней Москва хоронила жертв «кровавой недели». Поместный собор принял решение отпевать и тех и других. Удалось уговорить победителей-большевиков. В храме Большого Вознесения отпевали в эти дни несколько сот юнкеров, русских юношей, которые по гибли, защищая Кремль. Это были бывшие студенты, гимназисты, которые во время войны наскоро обучались, чтобы быть офицерами. Погубленная юность России.

После московской трагедии Поместный собор выпустил воззвание к народу, там были такие слова: «Не может никакое земное царство держаться на безбожии: оно гибнет от внутренней распри и партийных раздоров».

Многие участники собора говорили, что гибель людей — не случайный эпизод в суете политической жизни, что это «суд Божий над всеми нами».