Читаем За столом с Булгаковым полностью

– Как это так „примите“? – Расстроился Шариков, – я сейчас заложу.

Левой рукой он заслонил блюдо от Зины, а правой запихнул салфетку за воротник и стал похож на клиента в парикмахерской.

– И вилкой, пожалуйста, – добавил Борменталь.

Шариков длинно вздохнул и стал ловить куски осетрины в густом соусе».

Соус майонез на масленой эмульсии появился в XVII веке. Его название происходит от испанского города Майон. Французы уверяют: хотя города был испанским, но повар-изобретатель, конечно, оказался французом. Так или иначе, но соус был чрезвычайно популярен XVII и XIX веках и породил целую серию блюд с таким названием.

Под майонезом подавали курицу, индейку, дичь (в этой книге нам уже встречались такие рецепты) или, как в «Собачьем сердце», осетрину.

Рыба под майонезом

Для этого блюда хорошо запастись фаянсовыми или фарфоровыми раковинами, которые везде можно найти в фаянсовых и фарфоровых лавках. Они не дороги, а идут на разные потребы и имеют ту выгоду, что каждая составляет особое блюдо; следственно, они могут быть поданы и на другой день. Для майонеза берутся 4 телячьи ножки, и из них вываривается желе, которое очищается яичным белком; это желе сбивается с солью, маслом прованским и уксусом по вкусу; в раковинки кладутся прежде все вареные рубленые коренья, как то: свекла и картофель, и сверх того сырые рубленые яблоки; на эти коренья куски вареной рыбы без костей, например, корюшки, судака и проч.; потом наливается желе; когда желе застынет, то крест-накрест кладутся тонкие филейчики от соленой селедки или, еще лучше, от соленой вымытой кильки, а кругом на краю раковины укладываются каперсы, в самой же средине одна или две оливки. Можно также украсить промежутки между филейками раковыми шейками.

Майонез и другие блюда под соусами подавались после супа и до жаркого – главного блюда стола. За обедом у профессора Преображенского в качестве главного блюда выступает индейка: «Зина внесла индейку».

Индейка фаршированная

Ощипать индейку, опалить, выпотрошить, хорошенько вымыть, посолить, нафаршировать зоб и середину, положить на противень, полить маслом и поставить в духовой шкаф, поворачивая постепенно и обливая своим соком; жарить, пока не подрумянится кругом. Для фарша изрубить мелко печенку, поджарить на масле, посолить, смешать с замоченною в молоке и выжатою булкою, прибавить 2 сырых яиц, 1 л масла, щепоть коринки, 1 кг сахарного песку и все это хорошо смешать. К ножкам гуся и индейки привязывают бумажные кокарды, чтобы держать руками при нарезке за столом. Подают с тушеной или маринованной свеклой, или с салатом по-польски, или с моченой брусникой, или с вареными сливами, или с мочеными яблоками, или с маринованными сливами.

Был и десерт: «Зина унесла на круглом блюде рыжую с правого и румяную с левого бока бабу и кофейник».

За обедом герои ведут интереснейший разговор о переписке Энгельса с Каутским, и здесь мы можем их покинуть.

* * *

Кроме рыбы под майонезом в качестве холодной закуски могли подать заливную рыбу. Именно заливной осетриной – типичным московским блюдом – любуется на банкете литераторов герой «Театрального романа»: «И одевался, и шел я на вечер в великом возбуждении. Как-никак это был тот новый для меня мир, в который я стремился. Этот мир должен был открыться передо мною, и притом с самой наилучшей стороны – на вечеринке должны были быть первейшие представители литературы, весь ее цвет.

И точно, когда я вошел в квартиру, я испытал радостный подъем.

Первым, кто бросился мне в глаза, был тот самый вчерашний молодой человек, пропоровший себе ухо гвоздем. Я узнал его, несмотря на то, что он был весь забинтован свежими марлевыми бинтами.

Мне он обрадовался, как родному, и долго жал руки, присовокупляя, что всю ночь читал он мой роман, причем он ему начал нравиться.

– Я тоже, – сказал я ему, – читал всю ночь, но он мне перестал нравиться.

Мы тепло разговорились, при этом молодой человек сообщил мне, что будет заливная осетрина, вообще был весел и возбужден.

Я оглянулся – новый мир впускал меня к себе, и этот мир мне понравился. Квартира была громадная, стол был накрыт на двадцать пять примерно кувертов[59]; хрусталь играл огнями; даже в черной икре сверкали искры; зеленые свежие огурцы порождали глуповато-веселые мысли о каких-то пикниках, почему-то о славе и прочем. Тут же меня познакомили с известнейшим автором Лесосековым и с Тунским – новеллистом. Дам было мало, но всё же были».

В другой сцене того же романа звучат дифирамбы театральному буфетчику: «Ермолай Иванович, впрочем… гм… гм… маг. В самое отчаянное время он весь театр поголовно осетриной спас от голоду! Иначе все бы погибли до единого человека. Актеры его обожают!»

Холодная осетрина в ланспике [60]

Отварить нужное количество свежей осетрины. Остудить ее в этом же отваре. Потом снять кожу, вынуть хрящи и нарезать тонкими ломтиками поперек волокон, держа нож наискось, чтобы ломти были шире. В разрезе куски должны иметь белый цвет. Начинать нарезку нужно с широкого конца (от головы).

Перейти на страницу:

Все книги серии Российская кухня XIX века

За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века
За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века

Вторая половина XIX века была для России во многом переломным временем. Дворяне стояли на страже традиций старинной русской и высокой французской кухни. Купеческие семьи активно «прорывались» в высший свет, осваивая его меню и стремясь перещеголять дворян в роскоши и мотовстве. Фабричные и заводские рабочие нуждались в простой, дешевой и одновременно сытной пище. Все большее число людей разных сословий ездило за границу, привозя оттуда кулинарные новинки. Открывались фабрики по производству конфет, новые дорогие рестораны, чайные, кофейни и дешевые кухмистерские…Герой нашей книги Илья Ильич Обломов, как никто другой, умеет ценить простые радости – мягкий диван, покойный сон, удобный халат и конечно – вкусную еду. Мы узнаем, что подавали на завтраки домашние и торжественные, обеды повседневные и парадные, что ели на провинциальных застольях и что хранилось в погребке у «феи домоводства» Агафьи Матвеевны… В книге вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в то время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины

Жизнь Пушкина, какой бы короткой она ни была и как бы трагически ни закончилась, стала для нас ключом ко всему XIX веку. Сквозь призму биографии легендарного русского поэта можно изучать многие проблемы, которые волновали его современников. Но Елена Первушина неожиданно обратилась не к теме творчества Александра Сергеевича, не к внутренней политике Российской империи, не к вопросам книгоиздания… Автор решила раскрыть читателям тему «Пушкин и кухня XIX века», и через нее мы сможем поближе узнать поэта и время, в которое он жил.В XIX веке дворянская кухня отличалась исключительным разнообразием. На нее значительно влияли мода и политика. В столичных ресторанах царила высокая французская кухня, а в дорожных трактирах приходилось перекусывать холодной телятиной и почитать за счастье, если тебе наливали горячих щей… Пушкин никогда не бывал за границей, но ему довелось немало постранствовать по России. О том, какими деликатесами его угощали, какие блюда он любил, а какие нет, какие воспел в стихах, а какие высмеял в письмах и эпиграммах, расскажет эта увлекательная книга. В ней вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в пушкинское время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века

«Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком», – говорил гений русской литературы А.П. Чехов. Он был великолепным рассказчиком и ценителем вкусной еды. Самым любимым блюдом писателя были караси в сметане: «Из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась…» Хлебосольство Антона Павловича доходило до страсти. За его обеденным столом всегда много людей и угощений, а еду в своих произведениях он описывает с особым трепетом: «…подавали соус из голубей, что-то из потрохов, жареного поросенка, утку, куропаток, цветную капусту, вареники, творог с молоком, кисель и, под конец, блинчики с вареньем». Некоторые строки невозможно читать, не захлебнувшись слюной: «Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. <…> Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком…» А еще писатель обожал блины: «Как пекут блины? Неизвестно… Об этом узнает только отдаленное будущее…» В. Похлебкин отмечал, что Чехов делал кулинарный антураж составной частью своих пьес, и ему это удавалось. Купите эту интересную книгу, и вы получите удовольствие от чтения и прекрасной подборки рецептов того времени.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла / История
За столом с Булгаковым
За столом с Булгаковым

Судьба Булгакова «сшивает» разлом между двумя эпохами, между Россией императорской и Россией советской. Ценность творчества Михаила Афанасьевича не в том, что он был летописцем своего време ни, а в том, что он писал для всех времен. Его произведения разобраны на цитаты, и многие из них именно кулинарные: «Осетрина второй свежести», «Не читайте советских газет перед обедом», «Ключница водку делала»… Произведения Булгакова помогают понять то сложное и полное противоречий время, в котором он жил. А документы того времени, порой не имеющие к творчеству Булгакова никакого отношения, например, кулинарные книги, помогают понять его произведения, погрузиться в их атмосферу. Булгаков был эстетом и знатоком гастрономических шедевров. Его привлекали сатирические и фантастические сюжеты, он так же легко, как и Гоголь, превращал повседневную жизнь в фантасмагорию, выявлял ее абсурдность. И одновременно он был певцом высоких радостей творчества и любви, дружной семьи, собирающейся за одним столом. А вот о том, что в те времена подавали на стол, читайте в этой удивительно интересной книге.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже