Читаем Взаимосвязи полностью

— Мы сидели на уроке и слушали нашего учителя. К концу занятия я почувствовала себя плохо и попросилась выйти. Я помню, как плавно открылась дверь, выпуская меня из кабинета, и так же плавно закрылась, после моего ухода. А потом произошло нечто. Подходя к туалету, я услышала крики. Адские крики пронеслись у меня за спиной, и я знала эти голоса так же хорошо, как знаю свои любимые книги. Кричали мои одноклассницы. Я бросилась обратно и увидела бьющуюся вверх-вниз дверную ручку. Открыть дверь не получилось, и я побежала к выходу, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но коридоры били пусты. Все опустело. В один миг я оказалась нос к носу с жизнью, о которой мне никто никогда не рассказывал.

Круговорот воспоминаний заставил ее прослезиться. Вокруг нее сгущались маленькие незаметные тени. Элеонора вставила ключ в замочную скважину. Уверенная в том, что делает все правильно, она еще раз проверила, все ли имеет с собой. Листок, сложенный вчетверо, лежал во внутреннем кармане куртки, свечу, спички и кусок соли она несла в руках.

«Главное сделать все правильно», — твердила Элеонора.

Столько лет ее не покидали кошмары. Столько лет она пыталась все забыть. Заставить себя забыть. Или хотя бы добиться того, чтобы перестать верить в этот сумасброд. Но у нее ничего не получалось.

— Этот кабинет снова горел. Когда пожарные вскрыли дверь, мы увидели ужасную картину. Пять мертвых обугленных тел в комнате на шестнадцать квадратных метров. Не было ни одного судебного заключения, из-за чего возник пожар. Но я знаю… И многие в то время знали… Класс сам хотел сгореть.

Ключ повернулся, скрежеща в скважине. Щелкнул замок и с замиранием сердца Элеонора прислушалась. На эти короткие секунды затих даже сквозняк, блуждающий по коридорам. Затихли все люминесцентные лампы, до этого гудевшие, как растревоженный улей. Дверь открылась настолько легко, что ей казалось, будто кабинет сам хочет, чтобы она вошла. Он словно ждал ее. Представлял, как спустя сорок лет, в его объятия вернется маленькая девочка, случайно улизнувшая от роковой судьбы.

«Мы снова вместе, — шептал тоненький голосок любви. — Скорее иди к нам. Здесь весело!»

— Вы здесь, — прошептала Элеонора. — Сорок лет он мучает вас в тесном помещении.

«Нет. Он не мучает нас. Он хороший. Нам весело», — отвечал тот же детский голос.

Элеонора поставила цветок на пол и толкнула дверь.

Она долго стояла на пороге, не решаясь перешагнуть полоску кирпичной пыли. Она знала, что духи никогда не перейдут ее, и с этой стороны, она полностью безопасна. Но они сидели у нее в душе. Шептали ей на ухо грязные слова, зазывали к себе. Они искушали ее. Ни в одном страшном сне она не представляла себе такого.

«Это не жизнь, — говорила себе Элеонора. — Лучше умереть, чем каждую ночь видеть их обгоревшие лица. Там, на небесах, мне будет спокойнее. Господи, забери меня».

Она достала свечку и зажгла огонь. Темнота отступила к стенам. Она стояла по одну сторону обычного человеческого мира и смотрела в зеркало, видя себя еще совсем юной девочкой. Если бы сорок лет назад она осталась в классе до конца урока, она бы по-прежнему была юной и красивой. Юной, но мертвой.

— Я так долго ждала, — проговорила Элеонора. — Время тянется, когда его слишком много.

Она ступила за линию и охваченная паникой, сделала еще два коротких шага, очутившись посреди тесного помещения. Огонек свечи затрепетал, точно подхваченный порывом ветра. Она глотнула комок, подкативший к горлу. Пропала смелость. Она снова чувствовала себя напуганной и растерянной. Все люди смелы, когда стоят на ровной почве, но стоит земле двинуться под их ногами и все в момент меняется.

Дрожащими руками Элеонора вытащила коробок с кирпичной пылью и очертила вокруг себя круг. Ее движения были настолько слабыми и неуверенными, что пыль тут же разлетелась по полу, оставив неровный отпечаток круга, словно его долгое время обдувал ветер. В тот же миг она услышала тихий скрип двери и вслед за ним писк. Точно маленькая девчонка напоролась на огонь нежными пальчиками и, спрятав боль в себя, отступила.

— Вы хотите вырваться, — прошептала Элеонора. — Моя мать молила меня об этом, но я не слушала ее. Думала, что кошмары, что снятся ей глубокой ночью, лишь призрак ее хронического слабоумия. Я знаю, у нее была больная душа. Последние десять лет она была сама не своя — вы использовали ее. Вы сводили ее с ума, потому что она верила в вас.

По кабинету волнами прокатился едва уловимый шум.

— Она сказала, что под светом луны, в вас просыпается огромная сила, но сейчас все небо в тучах. Видит Бог, я так долго ждала этого момента, что дверь кабинета теперь для меня не преграда. Моя мать умерла, и я своими глазами видела, в каких муках она уходила на тот свет. Она сказала, что если я не сделаю то, что должна была сделать уже очень давно, я умру той же смертью, какой умирала она. И на следующий день я почувствовала ее слова. Вы пришли ко мне. Мои мысли наполнились звуками. Возможно, я тоже сойду с ума, если не остановлю это. Но, что будет дальше? Мои дети, мои внуки… Что будет с ними?