Читаем Взаимосвязи полностью

Возле класса биологии она обнаружила комнатный цветок. Большая часть его лепестков покрылась желтизной. Корни прорвали горшок, земля в котором была похожа на высохшие глиняные камни. Она сдвинула горшок в сторону и на оконной раме увидела несколько глубоких царапин.

— Тебя поставили здесь недавно, чтобы ты закрыл это убожество?

Элеонора печально вздохнула.

— Ты прикрываешь собой эту грязь, чтобы школа смотрелась лучше. Я знаю, — ее глаза плавно закрылись и снова открылись. — Знаю, кто это сделал. И хочу сказать тебе, что во времена моей молодости тоже были такие люди. Очень жестокие люди.

Элеонора обернулась и уперлась взглядом в дверь кабинета биологии.

Неожиданно ее схватил интерес, а там ли еще маленький лабораторный скелет, на котором учительница по биологии показывала человеческие кости. Она помнила, что он находился взаперти в одном из задних шкафов. Хотя с тем же успехом его могли просто подвесить под потолком. Досужих мальчишек от искушения побегать со скелетом за пугливыми девчонками не останавливал не один замок.

Она подошла ближе и повернула ручку. Раздался громкий щелчок, но дверь не открылась. В испуге Элеонора отошла в сторону и уставилась на ручку. С тех пор, как она последний раз заходила в этот кабинет двери меняли дважды. Но последняя дверь мало чем отличалась от той, что была при ее школьной жизни. Такая же потрепанная и измазанная черными полосками от резиновой обуви. Разве что вид поновее и современнее.

Когда-то в этом кабинете ей впервые задрали юбку. Класс смеялся до слез, а Элеонора чуть не сгорела от стыда. Того мальчишки уже давно нет в живых. Красавец, но глупец, с ранних лет связался с плохими друзьями и пошел по кривой дорожке. Не задумываясь об этом, Элеонора вспомнила тот момент, когда оказалась перед десятком пар глаз в нижнем белье. Было страшно неудобно. И краснота на лице, стеснение, шквал эмоций, вдруг сменились огнем. Мальчишка умело спутал ее руки в собственной юбке и продержал девчонку в таком положении так долго, что она успела сорвать голос от крика. Наверное, эта шутка была самой жестокой и самой запоминающейся за весь период школы.

Элеонора усмехнулась.

— Тогда на меня еще кто-то смотрел, — сказала она цветку. — Не то, что сейчас. Сейчас я совершенно никому не нужна.

Она знала, что ее никто не слышит. Никто, кроме цветка. За стенами школы давно сгустилась темнота, и барабанил мелкий дождь. Свет горел лишь в нескольких окнах и на крыльце. Неведомая тень скользнула за ее спиной и растворилась в сумраке коридора.

Элеонора протерла пыль на подоконнике и взяла цветок с собой. Почему-то она была рада, что с ней сейчас кто-то был. Она двинулась к следующему окну, тщательно протирая скопившуюся за день пыль.

— Я чувствую себя такой старой, — говорила она, касаясь подбородком верхнего листа. — Я была молодой, а сейчас я старая и никому не нужная карга. У меня нет детей. Меня бросил муж. И теперь я брожу по школе, где училась целых десять лет и вспоминаю, как здорово здесь было, и какая же я была дура, что этого не замечала.

Она прошла к следующему кабинету. Химия.

— Я даже не помню, как ее звали, — сказала Элеонора, глядя на дверную табличку. — Помню, что у нее была огромная задница, намного больше, чем у меня сейчас, и у нее все время болели ноги. Она ходила, как каракатица и почти не выбиралась из кабинета. Обладала редким усыпляющим голосом, быть может, поэтому в моем классе не было ни одного отличника. Она слишком строгая, чтобы поставить кому-либо пятерку.

Элеонора нажала ручку, но дверь не открылась. Лампа над ее головой внезапно потухла, и она вздрогнула.

— Я слышала, она умирала тяжелой болезненной смертью. Старики говорят, что тот, кто умирает с болью, иногда возвращается в мир живых, потому что своим страданием искупляет грехи. Но я в это не верю.

Цветок дрогнул. Элеонора почувствовала движение в своих руках и оглянулась. Ей показалось, что в коридоре поднялся сквозняк.

«Может кто-то открыл входную дверь?» — предположила она.

Она вспомнила, как тщательно закрывала огромный трехходовой замок. Нет! Ни каких гостей! Изредка школа напоминала ей тюрьму, выход из которой лежал только через чердак. Но и там, на четвертом этаже, где гнездились дикие голуби, до земли было порядком десяти метров. Кто преодолеет такую высоту без специальных принадлежностей?

Постукивая ноготками по стене, она двинулась к следующему окну. Цветок плавно качался в ее руках, словно показывая, свою признательность каждому ее слову. Как человек соглашается с верным утверждением, так и цветок поддавался ее воспоминаниям. Он точно ожил ото сна. Жаль, что его глаза были по-прежнему закрыты, и он не видел все то, что видела перед собой Элеонора.

— Ночью школа становится страшной, — будто читая вслух, говорила она. — Коридоры такие тихие и пустые. Нет привычного гула. Нет россыпи голосов. Все двери закрыты. Идешь и чувствуешь себя глухим.

Шаг за шагом она миновала двери кабинета английского языка.

— Я знаю, что тебе показать, — продолжала она. — Тебе это понравится. Осталось совсем не далеко.