Читаем Взаимосвязи полностью

Она шла осторожно, словно наступала на стекла. Элеонора специально носила легкие тряпочные тапочки, чтобы не создавать никакого шума. Сейчас она вслушивалась в свои шаги. «Эхо», — думала Элеонора, наступая на гладкий пол. «Ничего, кроме эха», повторяла она, словно погружаясь в глубокий бессмысленный сон. Дверь, к которой она подходила, пугала ее с самого детства. А запах, что царил внутри того кабинета, переворачивал в голове самые ужасные воспоминания.

Она не боялась этого места. Во всяком случае, она пыталась поверить в то, что ничего не боится. Но она по-прежнему не касалась двери. Она не приближалась к ней уже тридцать лет. Эта часть коридора была запретом, куда ее не пускали отрывки школьных воспоминаний.

Полы под дверью потемнели от грязи, подоконники покрылись слоем пыли. «Их надо протереть», — уговаривала она себя каждую ночь, когда дежурила на смене. Но ноги не слушались ее и отправляли назад. Тогда она поднималась на второй этаж и, подходя к концу коридора, смотрела в пол и чувствовала, как ноги ее дрожали, словно пол в этом месте сотрясало землетрясение.

«Это всего лишь школа, — твердила себе Элеонора и в то же время опровергала. — В следующем году школе стукнет сто лет. Это ходячий призрак с собственной историей, культурой и повседневной жизнью. Ни одна реконструкция не сможет стереть с лица здания эту гордость. Наверное, за столько лет у школы тоже появилась душа. Ведь она такая сильная, такая таинственная».

— Эту дверь всегда держат закрытой, — сказала она горшку с цветком, подходя к кабинету со стертой номерной табличкой. — У нее особый замок, потому что все двери школы с сорок пятого года меняли уже пять раз. Эту дверь меняли лишь однажды, после первого пожара, когда кабинет выгорел насквозь. Тогда здесь полыхал такой огонь, что полопались все стекла.

Цветок, точно почувствовав неладное, прижался к груди Элеоноры. Она слегка наклонила горшок, чтобы стебельки касались ее шеи, и вытащила из кармана ключ.

— Я держу его у себя с первого дня работы. Держу и никак не могу справиться с собой, чтобы в конец покончить с этим делом. Иногда я вся дрожу от страха, что за этой дверью все еще лежат пять сгоревших школьниц. Господи, какого им было умирать?

Она сжала проржавелый ключ в трепещущей руке. Дверь, обмотанная строительной клеенкой, приблизилась еще на шаг.

— С одиннадцатого по сорок первый год, кабинет горел дважды. Ни одной жертвы, хотя в двадцать девятом пожар, начавшийся в этом классе, чуть не охватил всю школу. До сих пор никто не может сказать, из-за чего он произошел. Во всем обвинили плохую электропроводку, что пьяницы-электрики винтили спустя рукава. Изнутри школу оббивали деревом, и огонь в ночь с семнадцатого на восемнадцатое января бродил по коридорам, как сквозняк. Спустя десять лет пожар повторился по тому же сценарию, только на этот раз разразился не ночью, а среди дня, осенью в грозовую погоду. По слухам в окно влетела шаровая молния, раздался взрыв и все мгновенно вспыхнуло.

Элеонора говорила тихо, словно читала молитву. Она чувствовала, как с каждым словом теряется ее уверенность. Слова, вроде «я должна это сделать», превратились в прах. Она испытывала сильный трепет, как только поднимала глаза на дверь. В эту секунду она видела огонь, жар и дым. Она слышала крики о помощи, и каждый раз ее сердце сводило судорогой, как только она останавливалась и предавалась тяжелым воспоминаниям.

Нет, она не сможет! Она не сможет даже воткнуть ключ в замочную скважину. Она слишком напугана, что все кошмары вновь вернуться к ней из Преисподней. Но есть ли другой путь?

— Я слышу их, — прошептала Элеонора и закрыла глаза. — Они там. За этой дверью, в вечной темноте. Мечутся, как тени и ждут.

Она достала из кармана маленький коробок. Немного погодя, Элеонора раскрыла его и легонько встряхнула.

— Говорят, души не могут переступить через кирпичную пыль, — Элеонора взяла щепотку темно-красного порошка и просыпала полоску перед порогом. — Они боятся ее.

После она плотно закрыла коробок и спрятала в кармане.

— Последний раз кабинет горел в пятьдесят девятом. После первых двух пожаров его переделали из лаборатории химии в обычный общеобразовательный класс, где обучали основам православной культуры. До шестидесятого года этот предмет был неотъемлемой частью школьной программы, но после про него забыли. В моем классе было десять человек — шесть девочек и четверо мальчиков. По самым разным обстоятельствам в школу в понедельник явилось только шестеро. Все девчонки.

Она сорвала кусок клеенки и обнажила замочную скважину. Лампа в конце коридора никогда не горела, поэтому Элеонора довольствовалась далеким и совсем не ярким светом лампы из средней части.