Читаем Вурдалак полностью

Затем шум подъезжающего экипажа, возражения извозчика, не желающего везти «мертвяка». «Меня!»

– Да это тот самый барин, который искал опасные приключения! – вдруг воскликнул извозчик, видимо, он возил Владимира в тайный дом терпимости. – Доискался на свою голову!

Дальше шум, тарахтение колес и резкий запах конского пота – Владимир обрадовался тому, что ощутил его, надеясь, что проявятся еще какие-нибудь органы чувств. Может, доза колдовского порошка не очень большая и он вскоре придет в себя? Дальше снова туман, путаница мыслей.

– Да это наш лекарь Шульженко из психиатрического! – пробился в сознание голос, и Владимир понял, что его привезли в больницу. – Куда его?

– Как – куда? На ледник! Завтра Антон Харлампиевич распорядится, как с телом поступить.

«Меня уже нет – я только „тело“!»

Шум, скрип открываемых дверей и половиц, когда его спускали в подвал, где был оборудован для подобных случаев ледник – глыбы речного льда, вырезанные зимой, но уже подтаявшие. Затем все стихло. От того, что больше ничего не происходило, в голове вновь образовался туман, с которым бороться не было сил. И наступило долгое небытие.

Туман рассеялся, когда Владимир услышал голоса. Разговаривали двое, смысл их слов не сразу дошел до сознания Владимира.

– Чего это вскрытие не производили и такая спешка с похоронами? – Голос был въедливый.

– Жара вон какая стоит, в леднике лужи, да и Осип Гаврилович отсутствует – кто будет мертвяка резать? Не нашего с тобой ума это дело.

Раздался скрип двери.

– Уходите, потом закончите! – По голосу Владимир узнал главного врача больницы Антона Харлампиевича.

– Вот смотри, Антон, все признаки того, что Шульженко скончался от сердечного приступа. Губы синие, веко поднимаю – зрачок суженный, роговица побледнела! – убеждал его Геннадий Львович.

«Хочет, негодяй, продлить мои мучения, как и обещал! Не умереть мне более легкой смертью от скальпеля!»

– Так ведь молодой он какой!

– Мало молодых мы видели на нашем веку, которые неожиданно умирали? Тебе решать, Антон. Если надо делать вскрытие, тряхну стариной, сделаю – не будем ожидать Осипа Гавриловича. Ты же знаешь, не хуже, чем он, смогу!

– Знаю, Геннадий, еще с университетских времен. С одной стороны, надо делать вскрытие, с другой – следов насильственной смерти не наблюдается, и пятен, как бывает при отравлении, тоже нет – лежит свеженький, как будто только что умер. Даже трупные пятна не проявились.

– Так он на ледник сразу попал, откуда им взяться? Так как – делать или не делать вскрытие?

«Не сомневаюсь, если будешь делать, то постараешься, чтобы я помучился!»

– Однако надо иметь разрешение родственников на вскрытие, – размышлял Антон Харлампиевич. – Если сделаем, а они будут против, – скандала не избежать!

– И я об этом же, Антон. С похоронами тянуть не стоит – сегодня и похороним. А ты письмецо в Киев, в управу, пошли о случившемся, пусть там родственников Шульженко поищут. Он у нас без году неделя, а столько с ним хлопот!

– На том и порешим, Геннадий. Он числился у тебя, вот ты похоронами и займись. Но без излишней помпы – он себя никак не проявил. А письмо во врачебную управу сегодня же отошлю. Отпевать в церкви – это лишнее, пригласи священника сюда, на прощании пусть присутствуют только сотрудники больницы – те, у кого будет такое желание. И гроб простой, из готовых, – бюджет больницы похороны не предусматривает!

Скрипнули двери, сообщив об их уходе.

– Покойника надо подмарафетить, сегодня отправится в последний путь, – послышался въедливый голос. – А то слишком бледный, на покойника похож!

Оба санитара засмеялись шутке.

– Может, забальзамируем его? Вон жара какая стоит, как бы не потек!

– Давай шприцем впрыснем ему в ноздрю.

«Такая смерть, пусть не совсем приятная, – это лучше, чем задохнуться в гробу», – рассудил Владимир, но тут вернулся Геннадий Львович и запретил бальзамировать «тело». Вскоре пришел священник с певчими и началось отпевание.

Запах ладана и молитвы: лития, тропари, ектения, псалмы, кафизма, в основном произносящиеся нараспев, подействовали на Владимира умиротворяюще, и он смирился со своей участью: «Чему бывать, того не миновать!»

– Господь наш Иисус Христос, Божественною Своею благодатию, даром же и властию, данною святым Его учеником и Апостолом, во еже вязати и решити грехи человеков… – скороговоркой читал разрешительную молитву священник, и Владимир понял, что близится к завершению его пребывание в этом мире.

По звукам и разговорам санитаров Владимир понял, что его вынесли в гробу и поместили на катафалк. Судя по доходящим до него звукам, катафалк вез его в последний путь.

На кладбище священник прочитал молитву и произнес:

– Подходите прощаться с новопреставленным. Первыми подходят родственники, близкие друзья.

– Пусть земля тебе будет пухом! – громко произнес вероломный Геннадий Львович и тихо добавил: – Приятного, незабываемого путешествия в ад!

– Я тебя предупреждал, но ты не послушался меня, по этой причине столь печальный исход, – трагическим голосом произнес адвокат Семыкин. – Царствие небесное!