– Он не любит говорить о том периоде, хотя он работал тогда с известным профессором Тарасевичем, занимался научными исследованиями. – Нестеренко нетерпеливо достал карманные часы и взглянул на циферблат. Видимо, он куда-то спешил и чаепитие не входило в его планы.

– А как так вышло, что Геннадий Львович оказался в захолустном Чернигове?

– Не знаю, что именно заставило Геннадия Львовича отказаться от карьеры ученого и отправиться в плавание по морям и океанам, но он с удовольствием вспоминает разные экзотические страны, где ему довелось побывать.

– Cherchez la femme![41] – неожиданно вставил доктор Топалов, до этого безучастно слушавший разговор.

Тут вернулся Геннадий Львович с санитаром Прохором, несшим клокочущий самовар, на котором стоял заварочный чайник. Геннадий Львович сам наливал в чашки заварку, словно священнодействовал, а санитар добавлял туда кипяток.

– Какой запах! А вкус! – Геннадий Львович от удовольствия закрывал глаза и чуть ли не причмокивал. – Настоящий чай с Цейлона со специями – имбирем и бадьяном.

К чаю Геннадий Львович выставил на стол большую вазу с баранками и печеньем. Владимиру понравился необычный вкус чая. Однако чаепитие продолжалось недолго. Примерно через полчаса Геннадий Львович поднялся, давая тем самым знак, что пора расходиться.

Владимир, по своему обыкновению, поехал на Валы, предполагая поужинать в ресторане театра. После сегодняшнего разговора с адвокатом он решил свести общение с ним до минимума. Подъезжая к Константиновскому скверу, Владимир почувствовал, что у него закружилась голова, и он уже хотел поехать в гостиницу, но головокружение прошло, хотя осталась некая скованность в мыслях и теле. Владимир решил прогуляться по скверу, подышать свежим воздухом. Уже в сквере он ощутил, что с ним все же что-то не в порядке, и ему становилось все хуже. Вернуться к экипажу у него не было сил, и он едва добрел до ближайшей скамейки, ощущая, что тело словно деревенеет. Сначала отказали ноги, затем стали неметь руки, и вскоре он перестал их чувствовать. Владимир попытался позвать на помощь, хотя бы ту парочку, которая проходила мимо, но с ужасом понял, что и говорить он не может! Он был не в состоянии повернуть голову, даже посмотреть в сторону! В голове туманилось, мысли путались.

Затем его посетила галлюцинация: Геннадий Львович уселся рядом с ним на скамейку. Этого никак не могло быть наяву!

28

– Тем не менее это я, – мягко улыбаясь, произнес Геннадий Львович. – Судя по вашим остановившимся зрачкам, снадобье уже подействовало. Вы прекрасно слышите меня и даже видите – пока. Я знаю, что вы интересовались упырями, живыми мертвецами, и думали, что это выдумка. Ошибаетесь, и скоро вы убедитесь в этом на собственном примере. На острове Гаити «живые мертвецы» не пьют кровь у неосторожных путников, не боятся солнечного света, они всего лишь работают. Их называют зомби[42]. И все благодаря этому снадобью, на время превращающему их в мнимых мертвецов, которых не отличишь от настоящих. Мне стоило большого труда и немалых денег получить немного этого порошка[43] у местных колдунов – бокоров. Но вас ожидает не работа, а мучительная медленная смерть в тесном гробу. Не каждому суждено узнать на собственных похоронах, что о нем говорят.

Вы не знаете, как порошок попал в вашу чашку, поскольку чай пили не только вы? Ловкость рук и ничего более. Немного расскажу о своей жизни. Когда я был молодым врачом, как вы, казалось, что весь мир принадлежит мне. С отличием окончив столичный университет, я занялся научной деятельностью, вернее, находился в тени известных ученых. Я подсказывал им новые идеи, проводил опыты, а они в своих печатных трудах даже не упоминали моего имени. Успокаивали – «в свое время мы тоже мыли пробирки и ожидали свой звездный час». Меня заинтересовала кровь, ее структура, я предполагал, что она обладает чудодейственными свойствами, только надо научиться их использовать.