Читаем Все пули мимо полностью

Замолкает он, поднимает на меня глаза мутные, и вдруг в них искра разума проскальзывает. Вскакивает он, быстро доверху стаканяру наполняет, по-офицерски во фрунт вытягивается, локоток под прямым углом выпрямляет и тост провозглашает:

- Le roy est mort - vive le roy!*

*Король умер, да здравствует король! (фр.)

Залихватски стакан залпом в себя опрокидывает и тут же, как стоял прямо, так прямо на тахту и заваливается в отключке полной. Сморил его сон наконец-то.

А я стою что болван и не знаю, то ли он меня матом по-иностранному куда послал, то ли честь своим тостом оказал. Хрен поймёшь этих дипломатов недоделанных...

30

Свалилась на меня империя Бонзы что снег на голову посреди лета. И что с ней делать, как управлять, не знаю. Два дня, пока Пупсик в коме пребывал, я умный вид на морду напускал, а сам себя дурак-дураком ощущал. И вижу по глазам ближайших сподвижников Бонзы, что ни в грош они меня не ставят и за моей спиной потихоньку наследство начинают растаскивать, но ничего поделать не могу. Глядишь, через пару недель гол как сокол останусь. Вот так и распадаются империи, поскольку я против Бонзы, что Ельцин против Сталина. Гонору-то много, а вот чегой-то, чтоб державу укрепить, не хватает. Новобранцем себя чувствую, которого первый раз в танк посадили и, ничего не объяснив, приказали танк завести и в атаку идти. А какая атака, какой бой, когда танк посреди города стоит, жилые дома вокруг, люди мирные ходят, машины гражданские туда-сюда снуют? Благо я, в отличие от Ельцина, за рычаги беспорядочно не дёргаю, жду, когда Поводырь мой оклемается. А то таких дров наломать можно, потомки ни в жисть не расхлебают, как сейчас, после нашего дерьмократического режиму...

Клерки там разные вокруг меня суетятся, в уши жужжат, мол, совещание необходимо провести, как в нынешних условиях "империей" управлять, но я от них, что от мух, отмахиваюсь. Не до того, выкручиваюсь, недосуг. Вот "папаньку" земле предадим, тогда и делами мирскими займёмся.

А сам то и дело к Пупсику наведываюсь - не пришёл ли в себя? После лекарств, что лечила ему ввёл, порозовел мой пацан, успокоился, как понимаю, из комы вышел, но спит сном беспробудным.

Тут ещё одна напасть: чуть ли не с раннего утра "фазенду" менты, омоновцы да эфэсбэшники заполонили. Снуют по всем закоулкам, вынюхивают, выспрашивают, в каждую дырку носы поганые суют. Меня с полчаса вопросами каверзными охмуряли - еле выкрутился, мол, горе у меня, после похорон разбираться будем.

Хреново со всех сторон получилось. В столь ответственный момент обоих своих самых верных соратников лишился. Пупсик спит, а Сашок в запой крутой ушёл - только в двух состояниях и находится: когда бодрствует - сам с собой по-иностранному белькочет, а как вырубается - во сне мечется и отборным матом по-нашенски сыплет. Водки я его, естественно, не лишаю, а то в трезвом виде, глядишь, рассудком тронется. Вот пацан проснётся, тогда и Сашком займёмся.

Пришлось мне самому мозгами раскинуть да кое-чем безотлагательным заняться. То бишь Алисочкой ненаглядной. Как разумею, Пупсик в семейных узах ни фига не рубит, охомутал нас браком, но на основе чего он союз наш освятил, чёрта с два кто поймёт. Что не по любви, это и коню ясно, - ишь, что она мне в гостинице отпела! А ежели по расчёту, так это только с моей стороны - ей-то какая выгода? Поэтому поменял я "секьюрити" её личных на ребят своих, да ещё Женечкой с Валентином охрану усилил. А чтоб, значит, на людях Алиска ничего не отчебучила, лечила её какой-то пакостью по самую завязку так накачал, что она два дня лунатичкой ходила. Морда отрешённая, глаза потухшие, на вопросы не отвечает, зато все команды, что на похороны надеть да как и куда идти, беспрекословно выполняет. Одним словом, милей жёнушки нет. Просто любо-дорого посмотреть на этот образец скорби мировой.

А на похоронах кого только не было! "Шишка" "шишку" из мэрии да обладминистрации по своей величине затмевает. Пока у гроба стоял, как зятёк покойничка соболезнования принимая, у меня чуть ладонь не отсохла с ними ручкаться. И ведь чувствую, что ни один из них искренних слов не сказал. Морды у всех значительные, согласно моменту торжественно-сочувственные, но, как просекаю, внутри у каждого кровь на радостях, что "бугра" такого завалили, клокочет. Им впору не в траурной процессии чинно шествовать, а в пляс пускаться. Небось, каждый про себя думает, что без гнёта Бонзы во всю ширь самостоятельно развернётся. Как же, ждите. Надейтесь. Теперь под мою дудку плясать будете - я вас покруче, чем Бонза, в бараний рог скручу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Битва при Коррине
Битва при Коррине

С момента событий, описанных в «Крестовом походе машин», прошло пятьдесят шесть тяжелых лет. После смерти Серены Батлер наступают самые кровавые десятилетия джихада. Планеты Синхронизированных Миров освобождаются одна за другой, и у людей появляется надежда, что конец чудовищного гнета жестоких машин уже близок.Тем временем всемирный компьютерный разум Омниус готовит новую ловушку для человечества. По Вселенной стремительно распространяется смертоносная эпидемия, способная убить все живое. Грядет ужасная Битва при Коррине, в которой у Армии джихада больше не будет права на ошибку. В этой решающей битве человек и машина схлестнутся в последний раз… А на пустынной планете Арракис собираются с силами легендарные фримены, которым через много лет суждено обрести своего Мессию.

Кевин Джеймс Андерсон , Брайан Херберт , Брайан Герберт , Кевин Дж. Андерсон

Детективы / Научная Фантастика / Боевики
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези