Читаем Время говорить полностью

Время говорить

Я немножко успокоилась, как будто передала маму с рук на руки. Но часть быта все равно легла на меня. Поэтому мне было некогда. Еще я мучительно думала о причине маминого рецидива, о том, что могло спровоцировать возвращение грусти: неужели встреча с папой на похоронах дедушки? Я поделилась своими предположениями с Сарит, но она уверила, что иногда нет конкретных причин: «Это просто стресс, детка. Стресс, усталость… Человек ходит, не замечает, а потом раз – и свалился. Ведь твоя мама не умеет заботиться о себе. Но мы поставим ее на ноги, детка, не волнуйся!» В одном из разговоров Сарит призналась, что винит себя: «Зря я поручила твоей маме издать новую серию – думала, ее это заведет, вдохновит, а она, бедняжка, загнала себя из-за дедлайна! Идиотка старая, вот я кто, детка!» Последнюю фразу я горячо опротестовала, но, вероятно, Сарит была права. Мама не любила пользоваться их дружбой для того, чтобы получать поблажки (за исключением позднего прихода на работу), и наверняка ничего не сказала Сарит, когда поняла, что не справляется. Внутренняя паника зацепила щупальцами депрессию и вытащила ее из глубин маминого сознания… На счастье, рецидив был недлительным – к началу апреля мама уже пришла в себя. Я отделалась легким испугом.

При этом настроение было подавленным, казалось, еще немного, и в депрессию впаду я, и впервые задумалась о том, может ли она быть наследственной. Но обсудить это было не с кем. Гили моталась по разным семинарам по самоусовершенствованию, с мамой я не могла это обсуждать по понятным причинам, а с папой – по другим, но тоже понятным. Я была одинока как никогда: Томэр больше не звонил, отношения с одноклассниками оставались натянутыми, а вдобавок и Бэнци исчез после моего дня рождения. Когда я написала ему о смерти дедушки Фимы, Бэнци позвонил в тот же день, выслушал сбивчивый рассказ про похороны и стал часто названивать, но почему-то избегал видеться, когда приезжал домой на каждые вторые выходные: то они поехали в гости к дяде, то к ним приехали родственники из Хайфы…

После Ту би-Швата Бэнци опять пропал и позвонил только перед Пуримом, после того как я пригрозила, что буду вынуждена справиться о его делах у его родителей. Разговаривал он неохотно, на вопросы отвечал односложно, признался, что у него проблемы с учебой – трудно концентрироваться и приходится усиленно заниматься, чтобы не завалить все предметы, особенно математику, поэтому в ближайший месяц он точно не приедет домой, а может, и дольше… Выяснилось, что проблемы у Бэнци не только с учебой, но и с дисциплиной: ему сделали выговор и предупредили, что еще одно нарушение – и его исключат. Я не удивилась: Бэнци, когда злится, становится упрямым, яростным быком, хотя давно вытянулся и уже не так похож на бычка, как в детстве. Рассказать, в чем дело, он отказался. Настолько отдалился от меня. После этого разговора Бэнци не звонил. Да и я перестала, смирилась. К тому же я смутно подозревала, что причиной его проблем была я, что это я выбила его из равновесия, но думать об этом малодушно не хотела…

А потом, незадолго до пасхальных каникул, меня обокрали. Даже больше – можно сказать, я подверглась вооруженному нападению. Но это стало лучшим из всего, что случилось за весь год.

– Слушай, мне надоело! – взрывается Майка. – Они до вечера не высохнут, а мне пора! Давай ты отберешь, что тебе нравится, а остальное я на днях заберу!

– Давай, – сразу соглашаюсь.

– А ты не могла сразу предложить? – злится Майка. – Я потратила на тебя кучу времени!

– Так ты тоже могла сразу предложить! – не выдерживаю и смеюсь.

Майка подозрительно на меня смотрит.

– Ты так и не сказала, с кем будешь разжигать костер.

– В жизни не догадаешься.

– О, Мишель, у тебя появился парень? Так и знала! Больно ты радостная.

– Нет, Майка. Совсем не то…

– Ну ладно, можешь не говорить, если не хочешь.

– О боже, Майка, с тех пор как ты собралась замуж, ты стала невыносимой! Думаешь только об одном.

– Сейчас я тебя избавлю от своей компании и своей невыносимости…

– Подожди, Майка! Май!