Читаем Время до Теней полностью

Значит, всё прошло удачно. Некоторую опасность представляет только переход через кольцо контура, которое сдерживает расползающуюся пространственную ткань. Однако, ещё не было случая, чтобы кто-то заблудился в самом Коридоре. Я завистливо вздохнула — эх, не дали мне порулить. Доминика срочно отправили на эль сорок один (население — человеческое, около шестидесяти миллионов, уровень развития цивилизации — преддверие промышленного переворота). Небось опять возникли проблемы с тамошним начальством, поэтому срочно потребовалось божественное вмешательство в лице представителя Компании. Спрашивается, зачем тогда «Жнец»? Так, как говорится, кто же думал, что они из мушкета наши кукурузники сбивать умеют?

Дезактивировав контур, я перевела Коридор в «спящее» состояние и включила на полную мощность охладители. Подождав минут пять, вооружившись отвёрткой, напевая мантру «Тут всего лишь два рентгена, а я быстро обернусь» и пренебрегая защитным костюмом, я спустилась в ангар. Там было не просто душно — казалось, за время ожидания двигатели «Жнеца» Ника выжгли почти весь кислород воздуха. А ещё жутко воняло перегретым пластиком. (Хм, и кто мне говорил, что эти панели жаростойки?) Замогильно покашливая, я направилась прямиком к раме, отсоединила одну из криокапсул, утёрла со лба трудовой пот и поспешила обратно к выходу.

На двери лаборатории красовалось объявление:

"Господа, Дамы и Ещё не определившиеся! В стенах сей лаборатории не принимается никакой пищи, кроме духовной. А ещё здесь не курят! (Это и вас касается, госпожа зам. зав. лаб.)

Спасибо!"

Как же, про меня они забыть никак не могли. Я зашла внутрь. Датчики на входе настороженно затикали.

— Морру, ты лучишься. Скушай витаминку, — посоветовали мне вслед, пока я шла к своему рабочему месту, рассеянно грея уши чужими разговорами.

— Слушай, вчера Влад клялся и божился, что удалось установить высокочастотную связь между нами и гаммой через третий Путь. Веришь этому?

— В прошлом месяце он утверждал, что может работать перенастройщиком. Того контрольного хомяка на кси так и не дождались.

Говорившие засмеялись. Хомяка было немного жалко.

Я неубедительно поковырялась в отсоединённой капсуле, пытаясь обнаружить причину её неэффективности. Дело закончилось тем, что я сломала последний ноготь, который ещё претендовал на звание длинного, и окончательно уверовала в то, что неисправно абсолютно всё. Начиная от несчастной криокапсулы и заканчивая политикой отдела кадров, который посокращал всех механиков, из-за чего теперь инженерам приходится браться не за чашки с чаем, а за неблагодарный труд. Рассудив, что неисправная капсула никуда не убежит, я оставила её на столе, достала из сумки булочку, направилась к холодильнику, пошерудила между образцами биомассы неясного назначения и сроков годности и извлекла кусок масла. Сливочного. (Объявление распространялось только на новобранцев, деды не могли позволить себе голодать).

— Георг, кинь соль, пожалуйста.

Я поймала импровизированную солонку, на приклеенной к баночке бумажке кривовато, словно автор сам сомневался в том, что пишет, значилось: «NaCl». Теперь другое дело.

— Правда, что сегодня экологи нагрянут? — лениво спросил Георг, развалившись за терминалом сети и принимая предложенную ему демократичную половинку бутерброда.

Я скоммуниздила у чьего-то рабочего места одно из этих чудесных мягких кресел на колёсиках (из-за которых весь наш офисный планктон, кажется, скоро разучится ходить), и уселась, закинув ногу на ногу, рядом со столом Георга.

— Ага, а мне разгребать… — меланхолично заметила я, жуя бутерброд.

Это были не просто экологи — говорят, в «Хэппивэе» прознали о запуске резервного реактора в черте города и натравили на нас МинЭкологии во всём своём интернациональном составе (обещали даже прислать каких-то мелких шишек из коренного населения кси — никто не знает, зачем и какое они имеют к нам отношение, не спрашивайте). Матери-то что — так, ожидается очередная в меру деловая беседа с Государем, а мне — одна нервотрёпка. Обо всём этом я и поведала Георгу, и, не успел он даже посочувствовать моей горькой доле, как меня окликнули:

— Госпожа замзавлаб, вас зовут, — передали мне с плохо скрываемыми ехидными ухмылками.

Вот сволочи.

Я обречённо вздохнула, поднимаясь на ноги, и из одной только садомазохистской вредности захватила остатки булочки с собой.

— Итак, господа, предупреждаю сразу, — почти эффектно взмахнув когда-то белыми полами халата, я сделала многозначительную паузу, которая позволила мне оглядеть всю делегацию внимательным взглядом.