– Есть люди, которых мы считаем друзьями, но на самом деле совсем их не знаем. Для этих людей власть важнее всего на свете, даже самих себя.

Она не поняла и смотрела в небо, которое нависало над ними, как мысль, которую не получается ни с кем разделить.

– Когда ты был маленький, ты жил там?

– Это неважно.

– Но я хочу знать.

– Не обязательно знать все. Наоборот, иногда лучше не знать.

– Ты всегда говоришь, что мы должны знать как можно больше!

– Это о настоящем. Прошлое не играет роли.

Дедушка бы с этим не согласился.

– Знаешь, zlato, – он часто звал ее так, когда они оставались вдвоем. – Все зависит от географии, а не от истории. Прошлое и память переоценены. Во имя памяти ищут гробницы с костями, откапывают мертвых вместо того, чтобы оставить их в покое, начинают сводить счеты, которые были чудом забыты.

Он всегда вел такие разговоры с ней, даже когда она была совсем маленькая, и только много времени спустя она обнаружила, что помнит каждое слово, и начала понимать, что он имел в виду.

– Мощи опять входят в моду, – пробормотал себе под нос отец.

– Что такое мощи?

– Останки мертвых людей, которые почитают за то, что они обладают магической силой.

– А они правда обладают?

– Некоторые так думают. Но мощи – как прошлое, им хорошо под землей, подальше от живых людей.

– Дедушка говорит, что прошлое важно, – вырвалось у нее.

Отец обернулся посмотреть на нее.

– Потому что прошлое – это как камень, который привязывают тебе к ногам. Чем тяжелее камень или чем больше у тебя камней, тем тяжелее плыть в открытое море. А люди, которые там плавают, наводят страх.

Альма не сводила глаз с неба, она не знала, что сказать, когда утверждения отца противоречили словам деда, то есть почти всегда.

– Я не понимаю.

Он подумал немного:

– Вот возьми наш город. Видела тут и там на улицах таблички со стихотворениями?

Она кивнула, все знают эти стихи наизусть.

– Эти таблички висят, потому что тут родились известные поэты и писатели. Но это было много лет назад. Когда они были живы, никто их не ценил, их презирали, потом они умерли, и все бросились их вспоминать и ставить им памятники. Вы проходите их в школе. Вас учат, что это классики. Вы зубрите и зубрите, а если вам вдруг взбредет в голову написать собственный фантастический рассказ, вам сразу скажут, что нужно сначала изучить произведения великих писателей, которые составляют ваше наследие. И из-за таких речей в городе больше не рождались великие писатели. Прошлое их всех раздавило.

– Раздавило?

– Да, прямо насмерть, всех передавило.

– Папа?

Он рассмеялся:

– Надо бежать от наследства, zlato. Бежать со всех ног.

Этот его смех показался ей искусственным:

– Почему ты никогда не с нами?

– Я всегда с вами, – сказал он, но, возможно, сам уловил фальшивую нотку в своем голосе и снова посмотрел на нее, на этот раз серьезно. Он встал и протянул ей руку, чтобы она пошла с ним на валуны поближе к воде, где брызги мочат ноги.

Устроившись там внизу, они вдыхали кладбищенский запах водорослей и смотрели на сине-зеленое дно.

– Возьми, к примеру, волны, – сказал отец. – Знаешь, волнам нужно открытое море, чтобы образоваться, чтобы стать сверкающими и пенными, но потом они всегда возвращаются на берег. А едва коснувшись берега, они рассыпаются, и тогда море забирает их назад, отбрасывает на глубину. Так происходит постоянно.

Во взрослом возрасте она поняла, что люди находят чудесные метафоры не для того, чтобы объясниться, а для того, чтобы спрятать и отвлечь, чтобы то, что им по-настоящему дорого, так и осталось скрыто. Еще предостеречь, а иногда и обмануть. Но чаще всего, чтобы получить то, чего хотят.

– Но ты же не волна! – сказала она.

Отец расхохотался на свой цыганский манер, запрокинув голову, так что льняная рубашка приоткрылась на его загорелой груди.

– Обещай мне одну вещь.

Она кивнула.

– Когда вырастешь, ты не будешь ковыряться в дурацких корнях прошлого. Не станешь поддаваться культу мощей. Будешь идти легко, изобретая собственную жизнь. Хорошо?

Теперь пришел ее черед рассмеяться над торжественностью этой клятвы.

– Не смейся, это серьезно.

Она не поняла, что он имеет в виду, но обещала. Он сжал ее руку, выражая так свою любовь, и они полезли обратно по скалам наверх.

– Папа?

Он обернулся, снова веселый.

– А ты не возвращайся туда.

– Ты имеешь в виду сюда.

<p>Война</p><p>(Страстная суббота)</p>