Читаем Волчье лето полностью

УВ кивнул, давая ей время на раздумья. Не хотел казаться слишком заинтересованным, нужно, чтобы они думали, что он оказывает им услугу, предлагает свою помощь ради них, а не ради себя. К его радости, он заметил, что она решилась, еще до того как что-то произнесла.

— Пятнадцать. Ты получишь пятнадцать процентов.

— По рукам.

Время тянулось медленно.

Что ей теперь делать, как себя занять. Городской отель ничего им не дал. Женщина-администратор действительно видела, как Яри Перссон утром сел в лобби, она узнала его, так как его папа играл в той же команде по флорболу, что и ее муж. Но она уходила и приходила, занималась другими делами в гостинице, работала в кабинете за стойкой регистрации, поэтому она не видела, когда он ушел и встречался ли с кем-то. Увы. В какой-то момент она вышла в лобби, а его уже там не было, и она не смогла вспомнить никого в отеле, кого он мог знать или ожидать.

Прежде чем оттуда уйти, Морган с Ханной попросили распечатанный список гостей на текущий момент. Они догадывались, какой ответ получат, и действительно, женщина-администратор не была готова что-либо делать, не поговорив с начальством.

Они получили список около полудня. В 68 из 92 комнат жили постояльцы. Большую часть вечера Ханна потратила на проверку списка, но не нашла ничего, что бы бросалось в глаза. Никто из тех, кто сейчас жил в отеле, не был там, когда Тарасова сбили, а потом он стал кормом для волков. Некоторые регистрировались в гостинице около даты его обнаружения, но большинство из них уже уехали к тому моменту. Из оставшихся никто, на первый взгляд, не представлял интереса для дальнейшего разбирательства.

Эта монотонная и скучная работа все-таки выполнила свою задачу — заняла ее время. Отвлекла от мыслей. О большем она и не просила.

Закончив, она отыскала П-У и предложила ему свою помощь. К ним начали поступать сообщения от граждан. Подкрепление, которое в основном состояло из сержантов полиции и пары курсантов, располагалось во временном центре связи рядом с тиром и принимало звонки, затем передавало информацию начальству с П-У во главе, человеку с самым аналитическим складом ума, и, по мнению многих, самому скучному сотруднику отдела. Его команда просматривала данные, сортировала их по степени полезности и отправляла подчиненных на дальнейшую проверку.

Насколько знала Ханна, никакие сегодняшние данные не привели к каким-то непосредственным результатам. Кое-что они проверят завтра, но, похоже, общественность не раскроет дело за них. По крайней мере, пока.

Дел у нее теперь не оставалось, но домой она не хотела. Пока не хотела. А может, совсем. Она потянулась, встала и посмотрела в окно. Подняла глаза на небо, где впервые за много недель у горизонта стали появляться серо-черные тучи, и подавила зевоту. Пошла налить себе кофе. Дверь в кабинет Гордона была открыта. Они обменялись парой слов после ее поездки в Городской отель, но он перенаправил ее к Эксу. Больше они не разговаривали.

Она открыла дверь на офисную кухню. Он сидел на синем диване.

— Так ты тут, — констатировала она, подходя к кофемашине. Большая кружка, очень крепкий, без молока. Дождалась, пока кофемашина доварит кофе, взяла кружку и села на диван рядом с Гордоном. Она ожидала, что он встанет и уйдет, но тот остался.

— У тебя есть какие-нибудь задания для меня? — спросила она, глотнув кофе. Он взглянул на часы, висевшие на стене над дверью в переговорную.

— Можешь идти домой. Другие все доделали.

— Я не хочу.

— Он злится?

Ханна глубоко вздохнула, понимая, что не сможет бесконечно уклоняться. Если он хочет поговорить, то ей придется все объяснить. В определенных пределах. На самом деле он имеет на это право. Она поставила чашку и повернулась к нему.

— Нет, он не злится.

— Но знает.

— Да, знает.

Гордон молча кивнул, наверняка размышляя о том, что теперь он понимает, почему она больше не хочет заниматься с ним любовью.

Ее муж узнал. Убедительная причина.

Она могла бы рассказать всю правду. Он бы понял. Более того, Гордон бы всячески ей помог, спросил, как она себя чувствует, нужно ли ей что-нибудь. Волновался бы за нее. Звучало это само по себе привлекательно, но она пока не придумала, как будет справляться с самой ситуацией. Еще один участник — это уже чересчур. Он узнает, когда придет время. Станет тем, кто ей нужен. Точно как сказал Томас. Но это в будущем, слишком уж недалеком, но будущем. Чего она не могла себе позволить, так это чтобы работа стала еще одним местом, где ей неуютно, где не хочется оставаться и откуда хочется сбежать. Она нуждалась в Гордоне. Как в начальнике и друге. Дверь в кухню закрыта, в здании — практически пусто, но все равно она понизила голос.

— Я не хочу, чтобы между нами была неловкость.

— Я понимаю.

— Ты сегодня был какой-то странный.

— Я знаю. Я был шокирован, не очень хорошо на это отреагировал. — Он развел руками с намеком на улыбку, которая казалась не очень искренней. — Между нами не будет неловкости. Обещаю.

— Хорошо.

— Так что сейчас происходит? Дома?

— Мы разбираемся, — спокойно соврала она. — Как-то.

— Но ты не хочешь домой.