Читаем Волчье лето полностью

— Пока нет. У тебя есть какие-нибудь задания для меня?

На полпути она пожалела об этом. Это совсем не то, чего ей хотелось или было нужно.

Быть в машине одной. Располагать временем на раздумья.

Конечно, о Томасе, но о Гордоне она все равно думала больше. Она не очень его понимала. Она никогда не умела хорошо интерпретировать действия людей, что, наверное, неожиданно, учитывая ее профессию, но сегодня его поведение поставило ее в тупик. Он был не из тех людей, кто чувствует себя отвергнутым. Никакой хрупкой маскулинности. Но она запомнила, каким он вышел из ее кабинета.

Во взгляде грусть, не злоба. На лице — разочарование.

Улыбка, но в глазах печаль.

Ханна знала, что он ценит их встречи, по меньшей мере, так же сильно, как она, но видел ли он в этом больше, чем просто секс? Начал в нее влюбляться? Идиотизм! Он тридцатишестилетний мужчина на пике карьеры, она — замужняя мать двух взрослых детей с приливами, которой до пенсии оставалось меньше десяти лет.

Почему она думает о нем больше, чем о Томасе?

Почему она вообще думает?

Она вдавила педаль газа, прибавила скорость, желая как можно скорее добраться. Снова начать работать.

Двадцать минут спустя она заворачивала на подъездную дорожку, где стоял припаркованный «Хендай», а рядом ждал мужчина ее возраста, может чуть старше. Паркуясь, Ханна бросила взгляд на ветхий дом. Этернитовые панели, крыша неправильной формы, в общем, нечто, чему нужен хозяин с руками. Это сильно напоминало жилье Кеннета и Сандры на другом берегу озера. Она вышла, и ожидавший ее мужчина пошел навстречу быстрым уверенным шагом.

— Микаэль. Микаэль Свэрд. Здравствуйте!

— Ханна Вестер. Здравствуйте!

— Я так рад, что вы позвонили. Полицейский, с которым мы разговаривали вечером, сказал, что вы не собираетесь никого посылать.

— Но теперь вот послали. — Ханна достала блокнот, пролистала до пустой страницы. — Вы хотели объявить в розыск вашу дочь и ее мужа, — отчеканила она, направляясь к ветхому дому.

— Ее парня, они не женаты.

— Как их зовут?

— Анна. Свэрд, да, и Ари Хаапала. Мы, моя жена и я, проезжали здесь вчера вечером, собирались завезти Мариэль, а их тут не было, и мы не можем с ними связаться.

— А Мариэль — это их дочь?

— Да.

— Сколько ей лет?

— Исполнилось два в мае, она иногда остается у нас, чтобы у Анны и Ари появилось немного времени для себя.

Время для себя. Они с Томасом о таком и не слышали. Ее папа ладил с детьми, но только пока это приносило радость. Он не проявлял интереса к тому, чтобы разгрузить их и взять ответственность на себя. Папа Томаса после развода переехал во Францию, и когда у них родился Габриэль, его маме уже исполнилось семьдесят пять и у нее началась легкая деменция. Ребенка оставить было некому. С Элин такое вообще не рассматривалось — в то время они жили в Стокгольме.

— Почему вы думаете, что что-то случилось? — спросила Ханна и, отставив мысли в сторону, начала прохаживаться по дому.

— Они знали, что мы приедем, они не отвечают на звонки и машина пропала.

— Какая машина?

Ханна остановилась и наклонилась. Одно из окон в подвал разбито. На полу валяются осколки. Их стоит убирать, когда на участке бегает двухлетний ребенок.

— «Мерседес». Они только что его купили. Сдали старый в металлолом. Они выиграли деньги в какой-то лотерее.

— Номер автомобиля?

— Не знаю, он был совсем новый.

Ханна снова выпрямилась и продолжила обход дома — везде порядок кроме того окна.

— У вас есть ключ? — спросила она, показывая на входную дверь. Микаэль Свэрд кивнул и выловил из кармана связку ключей.

— Мы с супругой заходили вчера вечером, но внутри было пусто, — сказал он, когда они вместе начали подниматься по лестнице.

— Может, они куда-то уехали? Выключили телефоны. Больше времени для себя.

— Они знали, что мы приедем сегодня с Мариэль. Они бы никогда без нее не уехали.

Да, какой родитель оставит своего ребенка, подумала Ханна, когда они зашли в прихожую.

Вещи — на вешалках вдоль стены. Обувь — на полке для обуви и на полу. Вплотную друг к другу, аккуратно выставлена по размеру.

— Анна! Ари! — закричал Микаэль в глубину дома. Ханна ему не мешала, она почувствовала его беспокойное состояние, как только встретилась с ним в саду. Она, конечно, надеялась на то, что они вернутся. Дадут о себе знать. Что часы тревоги и мучений быстро забудутся и останутся чем-то незначительным. Никто не ответил. Облегчение не наступило.

Вместе они зашли на кухню. В глаза Ханне бросился идеальный порядок. У них, конечно, всего один ребенок, двухлетка, но даже когда они с Томасом прикладывали массу усилий, было всегда заметно, что в доме есть дети. Здесь же все было аккуратно расставлено, протерто и рассортировано. Игрушки — вдоль стены, ни единой крошки на столешницах, ножи — на магнитной ленте на стене, от самого маленького к самому большому. Даже фотографии и бумажки на холодильнике висели вплотную друг к другу ровными рядами, прикрепленные магнитами трех цветов. Неиспользуемые магниты аккуратно расположились рядами у левого края.

Красный, зеленый, синий. Красный, зеленый, синий.