Читаем Волчье лето полностью

Наверняка она знала ответ, если подумать. Когда она впервые поняла, что дома не все в порядке, когда их отношения изменились?

— Примерно год.

Похоже на правду. Именно тогда он начал избегать ее, отдаляться.

— Сколько тебе осталось?

Она слышала, как вырываются наружу эти слова, но ей было трудно осознать, что произносит их она, что, сидя на раскладном стуле на газоне около домика, она интересуется, когда умрет ее муж.

— Несколько месяцев, может быть, если повезет.

Ханне стало тяжело дышать. Казалось, сердце вот-вот разорвется. Она не могла мыслить ясно, осознать происходящее. Совершенно не знала не только, что говорить, но и что чувствовать. Так много эмоций. Даже таких, о существовании которых она не догадывалась.

Что ей делать?

Кричать, злиться, плакать, думать, что ее предали и обманули, бояться?

Она скорее слышала, чем ощущала, как дыхание становится тяжелее, шумит в голове, тишина становится более приглушенной, густой, будто закладывает уши. Какая-то часть ее пыталась сообщить ей, что она в шоке, но она ничего не могла поделать с этой информацией. Она не знала, как реагировать или как с этим обходиться.

Единственное решение — встать и уйти.

— Ханна! — услышала она за спиной, но даже не обернулась. Только подняла руку, показывая, чтобы он не следовал за ней.

Но он и не стал этого делать, а просто смотрел, как она садится в машину. Сломленный, слабый, так же, как она, неспособный справиться с ситуацией, он лишь видел, как она завела машину, сдала назад и уехала.

Ветер из открытого окна почти заглушал стук сердца в висках. Но лишь отчасти. В голове по-прежнему проносились мысли — юркие, быстрые, за которые невозможно ухватиться. Ханне казалось, что она плачет, щеки были мокрыми, но она не чувствовала грусть и горе в большей степени, чем все остальное.

Когда она чуть не съехала в кювет, вписываясь в небольшой поворот на узкой дороге, по которой она надеялась добраться до дома, Ханна вернулась в некое подобие реальности. Остановилась на обочине, продолжая сидеть на месте, руки на руле, невидящий взгляд направлен вперед, на два следа от колес, разрывающих лес, будто открытая рана. Комары налетели моментально, их привлекло тепло двигателя, и они проникли в салон. Ханна не обратила на это внимания. Хотя стекло было опущено, ей стало трудно дышать, так что она отстегнула ремень. Она удивилась, что пристегнулась, Ханна даже не помнила, как это сделала, она вышла из машины и пошла вперед, прямо в лес.

Прерывистое дыхание, Ханна была на грани, так близко к тому, чтобы полностью потерять контроль.

Она не знала, сколько прошла, прежде чем села на упавшее дерево, терла ладони о брюки, раскачиваясь вперед и назад. И наконец заставила себя постепенно вернуть контроль, переработать все и рассортировать.

Растерянность — вот какое чувство ей удалось распознать в вихре охвативших ее эмоций. Растерянность и потерянность.

Как в четырнадцать. Всю старшую школу. После того как ее мама покончила с собой. Когда Ханна потеряла опору, мир стал непонятным, и она перестала осознавать свое место в нем. Томас стал тем, кто подхватил ее. Снова поставил на ноги. Никаких широких жестов, ничего заранее спланированного. Просто увидел в ней что-то, что полюбил, и остался рядом. Привнеся в ее жизнь покой и непринужденность. Он стал фундаментом, на котором она медленно начала заново строить свою жизнь. Он помог ей увидеть будущее, улучшить оценки, подать заявление в институт полиции, вместе они переехали в Стокгольм, он дал ей силы двигаться дальше после случившегося с Элин.

А кто даст ей силы на этот раз?

Дети. Она ни на секунду не подумала о Габриэле и Алисии. Они потеряют родителя, которого любили больше всего, да и уж если быть совсем честной, который больше всех любил их.

Никакого преувеличения. Самобичевания.

Так и есть, так было всегда.

Томас был ближе к детям, чем она. Несмотря на свою молчаливую, немного скрытную натуру, он всегда сильнее, чем она, вовлекался в их жизнь. Всегда находился рядом вне зависимости от обстоятельств, где бы и что бы им ни понадобилось.

Точно так же, как он был рядом с Ханной.

Возможно, она неосознанно боялась привязанности, безусловной любви. Она уже испытывала такое в прошлом. Со своей мамой, но больше с Элин, а Элин исчезла. Это чуть не разрушило ее. Она вспомнила, что такие мысли посещали ее, еще когда она забеременела Габриэлем. Отважится ли она снова любить в полную силу? Она не переживет такое горе еще раз. Поэтому Ханна и держала детей на некотором расстоянии.

Но разве она недостаточно настрадалась? Кого еще у нее заберут? Мама, Элин, а теперь еще и Томас.

Слишком большое горе. Слишком много всего.

Она закричала, разорвав тишину. Наполняла легкие и снова кричала. И снова. Замолчала, только когда почувствовала в горле вкус крови, разрыдалась, ослабла и села, съежившись, на ствол дерева.

Она потеряла счет времени.