— Не то слово. И Рой Кемп с семьей хотят, чтобы ты знал, как они тебе признательны за помощь в возвращении дочери и вообще за все.

— Он похитил моего ребенка.

— Да ладно тебе, Радд.

— У него самого украли дочь, так что он должен знать, что я чувствую. Мне наплевать на его благодарность. Пусть радуется, что я не наслал на него ФБР, иначе сидеть бы ему в тюрьме.

— Перестань, Радд. Забудь. Все же закончилось хорошо, и это твоя заслуга.

— Никакой моей заслуги тут нет, и я не хочу иметь к этому никакого отношения. И передай мистеру Кемпу, чтобы шел он куда подальше.

— Передам. У них появилась зацепка на Свэнгера. Вчера один бармен видел его в Расине, штат Висконсин.

— Отлично. Мы можем встретиться примерно через неделю и выпить пива? А сейчас мне действительно некогда.

— Само собой.

25

Перед началом слушаний в пятницу утром мы с Напарником и Клиффом встречаемся в здании суда и отходим в сторону, чтобы обменяться мнениями. Теперь задача Клиффа — занимать место в разных местах зала и наблюдать за реакцией присяжных. Его мнение о вчерашнем дне меня не удивляет: присяжные настроены против Тадео и уже приняли для себя решение. Клифф все время повторяет, что нужно немедленно соглашаться на предложение, если оно по-прежнему в силе. Я рассказываю ему о недавнем разговоре с Мигелем. Клифф отвечает:

— Если его можно подкупить, то с этим лучше поторопиться.

Когда присяжные рассаживаются, я бросаю быстрый взгляд на Эстебана Суареса. Я намеревался сделать это незаметно, как часто происходит во время слушаний. Но он не сводит с меня глаз, как будто ждет, что я подойду и вручу ему конверт с деньгами. Что за кретин! Нет сомнений, что с ним уже связались. Нет сомнений, что доверять ему нельзя. Неужели он уже считает эти деньги своими?

Судья Фэбиноу приветствует собравшихся в зале. Следуя обычной процедуре, она интересуется у присяжных, не пытались ли какие-то люди войти с ними в контакт, чтобы оказать давление и повлиять на принятие ими решения. Я бросаю взгляд на Суареса. Он по-прежнему пялится на меня. Уверен, что это замечают и другие.

Мистер Мансини поднимается и заявляет:

— Ваша честь, штат закончил допрос своих свидетелей. У нас еще есть свидетели, чьи показания могут потребоваться при опровержении, но в настоящий момент в них нет необходимости.

Меня это не удивляет, потому что Макс добился, чего хотел. Он вызвал только двух свидетелей, но больше ему и не нужно. Видео говорит само за себя, и Макс этим умело пользуется. Он установил причину смерти и назвал ее виновника.

Я подхожу к присяжным, обвожу взглядом всех, кроме Суареса, и начинаю с констатации очевидных фактов. Мой клиент убил Шона Кинга. В этом не было ни преднамеренности, ни плана. Он ударил его двадцать два раза и сам этого не помнит. Примерно за четверть часа до нападения на Шона Кинга по голове и лицу Тадео Запаты было нанесено в общей сложности тридцать семь ударов, и нанес их боец, заслуживший благодаря своей силе прозвище Кувалда. Тридцать семь ударов. Тадео не был нокаутирован, но на его способности соображать это безусловно сказалось. После второго раунда, когда Кувалда нанес ему удар коленом в челюсть, он мало что помнил. Мы покажем вам, члены жюри, весь бой, посчитаем все тридцать семь ударов в голову и докажем, что Тадео не контролировал свои действия, когда напал на рефери.

Я краток, поскольку сказать особенно нечего. Поблагодарив всех за внимание, я возвращаюсь на место.

Мой первый свидетель — Оскар Морено, тренер Тадео и человек, который обратил внимание на способного парнишку, когда тому было шестнадцать. Мы с Оскаром примерно одного возраста, он старше членов банды Тадео и повидал всякое. Он проводит дни в тренажерном зале, куда ходят латиноамериканские мальчишки, и тренирует тех, кто подает надежды. К тому же у него нет судимостей, что для свидетелей в суде огромный плюс. Криминальное прошлое всегда возвращается, чтобы испортить настоящее. Присяжные не склонны верить бывшим заключенным, которых приводят к присяге.