Спорить с настоящим экспертом перед присяжными — дело всегда рискованное. В таких спорах адвокат обычно не только проигрывает по существу, но и теряет доверие присяжных. Доказательная база обвинения такова, что доверия к моим доводам и без того будет немного, а лишаться последнего я не намерен. Я встаю и вежливо заявляю:

— Нет вопросов.

Едва я опускаюсь на место, как Тадео шипит мне в ухо:

— Ты чего молчишь? Ты должен с ними спорить.

— Я сам знаю, что делать, — цежу я. Как же я устал от его самонадеянности, и теперь он явно мне не доверяет. Такое отношение, похоже, вряд ли изменится.

23

Когда объявляют перерыв на обед, я получаю эсэмэску от Мигеля Запаты. На утреннем заседании я видел его в заднем ряду вместе с несколькими родственниками и друзьями — они внимательно следили за процессом. Мы встречаемся в холле и выходим на улицу. Там к нам присоединяется Норберто, бывший менеджер Тадео. Напарник держится немного поодаль. Я еще раз объясняю им, что Тадео отказывается от очень хорошей сделки. Он может выйти на свободу уже через полтора года и снова вернуться на ринг.

Но у них имеется вариант получше. Присяжным номер десять является Эстебан Суарес — ему тридцать восемь лет, он работает водителем грузовика в компании, поставляющей продукты питания. Пятнадцать лет назад он эмигрировал из Мексики на законных основаниях. Мигель говорит, что у него есть друг, который с ним знаком.

Мы вступаем на очень скользкую почву, и я стараюсь не показать своего удивления. Мы сворачиваем на узкую улицу с односторонним движением, где высокие здания не позволяют солнцу пробиться вниз.

— И откуда твой друг его знает? — интересуюсь я.

Мигель — типичный уличный бандит и занимается распространением кокаина. Его поставляет крупная банда наркоторговцев, но к большим барышам Мигеля не допускают. Брат Тадео со своей шайкой занимает в этой цепочке среднюю нишу без всяких перспектив роста. Этим же промышлял и сам Тадео, когда мы встретились с ним почти два года назад.

— Он знает многих людей, — отвечает Мигель, пожимая плечами.

— Не сомневаюсь. А когда он познакомился с мистером Суаресом? В последние сутки?

— Это не важно. Важно то, что с ним можно договориться, и это не так дорого.

— За подкуп присяжного ты можешь угодить в соседнюю камеру с Тадео.

— Да ладно, сеньор… За десять штук Суарес сделает так, что у жюри не будет единого мнения, а то и вообще Тадео оправдают.

Я останавливаюсь и смотрю на этого мелкотравчатого бандита. Да что он знает об оправдании?

— Если ты думаешь, что жюри может отпустить твоего брата на все четыре стороны, то у тебя просто не все дома, Мигель. Такого не будет.

— Ладно, значит, отсутствие единого мнения. Ты сам говорил, что если такое случится пару раз, то прокурор снимет все обвинения.

Я снова трогаюсь с места, но иду медленно, не очень понимая, куда мы направляемся. Напарник держится в пятидесяти ярдах сзади.

— Ладно, подкупай присяжного, если хочешь, но я в этом не участвую.

— Ладно, сеньор, дай мне наличку, и я сам все устрою.

— Понятно. Тебе нужны деньги.

— Да, сеньор. У нас просто нет таких денег.

— У меня тоже, особенно учитывая, сколько я уже потратил на защиту Тадео. Я уже заплатил больше тридцати штук за сбор материала на всех присяжных, двадцатку психоаналитику, и еще двадцатка ушла на разные накладные расходы. И хочу напомнить, Мигель, что в моем бизнесе принято, чтобы клиент платил адвокату за представление своих интересов, не говоря уж об оплате всех накладных расходов, а не наоборот.

— Так ты поэтому за него не бьешься?

Я снова останавливаюсь и смотрю на него:

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Мигель. Я делаю все возможное, учитывая обстоятельства и факты дела. Вы, ребята, с чего-то взяли, что я смогу отыскать в законе какую-то загадочную лазейку и добиться его освобождения. Хочешь знать правду, Мигель? Такой лазейки просто нет. И передай это своему бестолковому брату.

— Нам нужно десять штук баксов, Радд. Причем быстро.

— Сожалею. У меня их нет.

— Тогда нам нужен другой адвокат.

— Слишком поздно.

24

«П» — это пирожковая. После очередной бессонной ночи я встречаюсь с Нейтом Спурио неподалеку от университета. На завтрак он взял черный кофе и две булочки с повидлом в медовой глазури. Я не голоден, так что ограничиваюсь черным кофе. После нескольких минут разговора ни о чем я перехожу к делу:

— Послушай, Нейт, в эти дни я здорово занят. Что ты хотел?

— Из-за суда?

— Да.

— Слышал, тебе там приходится несладко.

— Не то слово. Ты меня позвал. Что случилось?

— Ничего такого. Меня просили передать слова благодарности от Роя Кемпа и его семьи. Девушку отправили на реабилитацию. Понятно, она сейчас никакая, но уже в безопасности и с родными. Я хочу сказать, Радд, что родные считали ее погибшей. А теперь она снова с ними. Они сделают все, чтобы вернуть ее к нормальной жизни. И они, похоже, напали на след младенца. Операция в стране еще не закончена. Вчера были новые аресты, освободили еще нескольких девушек. А насчет младенца получили наводку, которую сейчас отрабатывают.

Я киваю и делаю глоток.

— Это хорошо.